Вместо ответа на ее вопрос, Скелет с серьезным видом полез в «дипломат», достал оттуда коробку конфет «вишня в шоколаде» и бутылку ананасового ликера. Перед тем, как достать бутылку, он чуть помедлил, прикидывая — давать или не давать. Потом взглянул на багровые пятна на лице кадровички и решительно вытащил ликер.
Все это он поставил на стол перед ней и одновременно, заведя руку назад, захлопнул дверь, полуоткрытую в коридорчик.
— Так какого доктора-то? — опять спросила тетка, уставясь на принесенные дары.
— Вы коробочку приберите, — сказал Скелет, кивая на стол и строго глядя на бабу. — И бутылку тоже, а то, неровен час, кто войдет, так неправильно поймет.
На красной рожице мелькнула хитрая улыбочка.
— Не войдет, — сказала тетка. — Дверь с автоматическим замком… Вы ее захлопнули сейчас.
«О Боже! — мелькнуло подозрение у Скелета. — Чего она теперь может еще от меня захотеть при закрытой-то двери…» Но все оказалось не так страшно. Баба уже «вышла в тираж» и амуры ее не интересовали. Теперь она сгорала от любопытства, кто же из докторов попал «под колпак».
— Вы папочки достаньте, — сказал Скелет, надевая на лицо улыбочку «номер три».
— Нельзя ведь посторонним показывать, — неуверенно опять завела кадровичка, но Скелет уже все про нее понял и твердо произнес:
— Мне на минутку. И я сразу уйду. Взгляну только.
— Ну ладно. Только быстренько, — вздохнула тетка, и глаза ее опять загорелись.
— Доктор Хявисте, — сказал Скелет. — Я хочу посмотреть личное дело этой дамы.
Кадровичка радостно закивала и достала папку. Хельгу Хявисте она отлично знала и недаром всегда ненавидела. Теперь пусть ею займутся вот такие серьезные мужчины. Вляпалась, наверное…
Как же было ей не ненавидеть Хельгу? Та была красивая женщина, хорошо одевалась, была доктором, у всех на виду… От одной только зависти можно было умереть. А тут еще и муж у этой Хельги уехал за границу, потом, может, к себе заберет. А не заберет, так хоть посылки, верно, шлет.
Ну ничего, подумала кадровичка, вот ты и допрыгалась, красотка. Недаром твоим личным делом интересуются.
Она достала папку с делом Хельги и раскрыла ее.
— Дать в руки не могу, — строго сказала она таким тоном, что Скелет решил не спорить. — Я вам так все прочитаю.
Она стала медленно читать все с самого начала — год и место рождения и так далее.
Образование — высшее медицинское. Разведена. Проживает, прописка… И так далее. Скелет слушал молча, кивал головой и силился вникнуть в скупые сведения. Пока ничего не находилось такого, за что можно было бы хоть краешком зацепиться. Ничего неординарного, непонятною.
— Вот запись о переводе… Вот направление на переквалификацию, — бормотала кадровичка. — Приказ о зачислении на курсы по переподготовке… Приказ об окончании и направлении.
— Какой приказ? — спросил Скелет на всякий случай. — О какой такой переквалификации?
Тетка вчиталась повнимательнее. Наконец поняла.
— А, — сказала она, наклонившись к бумаге. — Она переквалифицировалась на терапевта. С тех пор и работает в первой терапии у нас.
— А раньше где работала? — насторожился Скелет.
— У нас же и работала, — объяснила тетка. — Только на другом отделении.
Она уже приготовилась читать дальше, но Скелет вдруг подумал, что с этими деталями следовало бы разобраться. В конце концов, именно за этим он сюда и пришел. Что же еще могут отражать скучные строчки личного дела?
— А на каком отделении? — уточнил он. Тетка запнулась и вновь принялась вчитываться в бумаги.
— На офтальмологии, — сказала она.
— Это что такое? — переспросил Скелет. — Как вы сказали — офта…
— Офтальмологии, — гордясь своей способностью легко выговаривать сложные заграничные слова, ответила бабища. — Это окулисты которые.
Она подумала, что и это слово доступно только ей и потому пояснила дополнительно:
— Ну, глазники.
Скелет буквально подскочил на стуле.
— Как глазники? — переспросил он для верности севшим от волнения голосом. И тут же почти приказал: — Повторите это место.
Кадровичка прочитала еще раз приказ о переводе доктора Хявисте с отделения офтальмологии на терапевтическое в связи с окончанием курсов переквалификации и по производственной необходимости…
— Так, — сказал Скелет, весь дрожа от предчувствия. Теперь он был «на коне», теперь он ухватил удачу за хвост и крепко держал ее, не намереваясь отпускать. — Так, дайте мне ее трудовую книжку.