Принц Севир всегда был склонен к паранойе, и после войны с Харитом она перешла в клиническую стадию. Рамануссен, окруженный десятками орбитальных фортов, превратился в космическую крепость. Охрана дворца подписывала пожизненные контракты.
Редкие посетители, которых удавалось опросить Оперативному Штабу, жаловались на тотальный досмотр и охранников, контролирующих каждый шаг. Двух шпионов, которых Оперативный Штаб послал на Рамануссен, любезно приняли в одном из небольших городков (население планеты составляло около семи миллионов человек), а потом столь же любезно выпроводили, проинформировав, что доступ к дворцовому комплексу им закрыт.
Год назад полковнику Трастамаре удалось внедрить своего человека во дворец. Когда Трастамара заподозрил, что шпиона перевербовали, он вызвал его на встречу в Бесон. Агент долетел до Бесона, встретился в местном ресторане с резидентом, которого заверил в совершеннейшей благонадежности принца Севира, а потом подошел к ограде ресторана и перемахнул через решеточку.
Бесон был мелкой планетой с небольшой силой тяжести, но ресторан был на двухсотом этаже. Как потом с досадой шутил резидент, если бы парень прыгнул не вниз, а вверх, он бы вышел на орбиту вокруг Бесона.
По правде говоря, истории вроде бесонской нравились Станису Трастамаре меньше всего. Принц Севир был сослан на Рамануссен после того, как на глазах полусотни свидетелей расстрелял племянника императора. Если бы люди просто пропадали на Рамануссене – еще куда ни шло.
Но люди возвращались оттуда стойкими сторонниками Севира; и Нин Ашари, которому принц лично пробил колени «жидкими гвоздями», улыбаясь, заверил Трастамару в своей преданности принцу. Ашари был не тот человек, чтобы забыть про свои колени, тем более что он до сих пор не мог нормально ходить.
Генерал Трастамара не боялся исчезнуть на Рамануссене. Он боялся вернуться оттуда верным сторонником принца.
Посадочная площадка была врезана в гору. Слева начинались бурые скалы, залитые сплошным ковром из зелени и цветов, справа, далеко внизу, билось море.
Станис Трастамара знал, что дворец выстроен в скалах целиком; хитроумная система коридоров и зал прошивала гору. Искусственных сооружений снаружи почти не было, – разве несколько террас, решетчатых башенок да посадочных площадок. Это придавало горам первозданный вид, и делало невозможным даже приблизительно посчитать количество помещений дворца и их назначение.
Но даже зная это, Трастамара был поражен открывшимся ему великолепием. Он стоял, задрав голову, и смотрел на красные лианы, обвивающие маленькие горные сосны, и на пенный водопад, похожий на цветущие ветви вишни, склонившиеся над отвесным обрывом.
– Генерал Станис?
Трастамара обернулся. На краю посадочной площадки стоял высокий мужчина с овсяными хлопьями волос и глиняным комом кобуры на перечеркнутой поясом талии. Полковник Диса, бессменный начальник охраны принца Севира на протяжении пятнадцати лет. Главный мозг харитской авантюры; непосредственный участник всех попоек принца, подтиратель всей грязи – и главный ее зачинщик. По мнению аналитиков Службы Опеки, именно ненавязчивые советы Дисы превратили избалованного, глупого, недалекого, но в общем-то безвредного Севира в чудовище, опьяненное собственной безнаказанностью и уверенное в том, что самое отъявленное его вранье может быть тут же превращено пропагандистами империи в общепринятое мнение.
Трастамара шагнул навстречу полковнику, чтобы пожать ему руку, и тут же лицо его болезненно перекосилось. Он шаркнул пяткой и упал бы, если бы Диса не подхватил его под локоть. Трастамара негромко выругался.
– Ноги? – сочувственно спросил полковник.
О том, что случилось с ногами Трастамары на Лене, знали все. У генерала Трастамары было такое чувство, что человека в одних трусах, с полуснятыми экзоскелетами, прыгающего на террориста в терминале пять дробь семнадцать дробь восемьдесят семь, показывали теперь вместо заставки новостей.
– Да. Врачи говорят – еще два месяца, – кивнул Трастамара.
На широком бронзовом лице Дисы отразилось сочувствие.
– Может быть, мы сумеем помочь, – сказал Диса.
Трастамара не сомневался, что полковник Диса может разобрать его на косточки и сухожилия, а если надо, на митохондрии и рибосомы. В том, что Диса большой специалист по регенерации нервной системы, Трастамара не был уверен.