«Здесь наверняка есть хариты, – подумал Трастамара, – кто? Первый министр? Ни в коем случае. Министр финансов? Вряд ли. Две недели назад он вымогал у губернатора Лены три миллиона – из украденных тем трехсот. Адания Кша? Он проводит все время в попойках и был в своем секторе последний раз четыре года назад. Новый руководитель Технологической Академии? Пожалуй. Он тесно сотрудничает с Рамануссеном, и когда два года назад он выбил деньги под императорские стипендии, он не украл их, а развернул по всем мирам беспрецедентный проект поиска талантливых студентов…»
«Господи боже ты мой, – пронеслось в мозгу у Трастамары, – это что, так и определять теперь людей? Если мерзавец – значит, точно человек?»
– Война с принцем Севиром, – отчеканил Живоглот, – точнее, с нелюдью, которая заняла место принца Севира. Нам предстоит вторая война с харитами, сир. С харитами, которые научились быть неотличимыми от людей, овладели человеческой технологией, нет, сир, я не прав – они овладели сверхчеловеческой технологией. Они научились создавать технику на стыке человеческой науки и харитской биологии. Они стерли грань между человеком, харитом и машиной, и именно один из построенных ими кораблей уничтожил базу над Баррой, в явной попытке спровоцировать восстание против империи людей. Принц Севир мертв, сир, и то, что заняло его место, хочет занять и ваше.
Чиновники переглядывались. Министр финансов засмеялся, оттопырив губу. Берес Дарр, президент Технологической Академии, чуть подался вперед, и лицо его вдруг потеряло всякое выражение. Трастамара положил руку на рукоять бластера.
Он не убил принца Севира из огнестрельного оружия, но несколько миллионов килоджоулей, всаженных в твердого харита с близкого расстояния – совсем другое дело.
– Ах да, – добавил Ли Трастамара, – есть у нас и такие, кто встал на сторону нелюди. Может, объяснишь нам, Нин, зачем ты это сделал?
Глаза присутствующих оборотились на невысокого пожилого человека в разорванной форме пилота. Ашари стоял, рассматривая облачко на потолке.
– Я уже объяснял тебе, Ли. Вы прокляты. Вы все сгнили изнутри. Кто-то другой должен прийти и занять ваше место.
– И даже нашу кожу, да? – уточнил Живоглот. – Дышать вместо нас нашими легкими. Видеть нашими глазами. Ты правда не боялся, Нин? Ты правда не думал о том, что если ты когда-нибудь передумаешь, то кто-нибудь из твоих друзей просто займет твое место?
И тут раздались медленные хлопки.
Аплодировал министр финансов.
– Прекрасно, – сказал он, – просто прекрасно, – я поражен, Ли. Ты не можешь успокоиться с тех пор, как Чеслав не сделал тебя наследником, так? Ты уже мечтал, что будешь править империей, сидеть на троне силы, бороться со взяточниками, рубить головы, не мечом, так лазером, – а Чеслав решил, что рубить головы больше не надо. Тебя не образумила даже тюрьма! Ты распускаешь слухи и крутишь заговоры, ты бурчишь, что империя прогнила. Ты и твоя клика пятнадцать лет пытаетесь опорочить принца Севира. Теперь ты выбрал замечательную историю – историю о чудовище, которое забралось в шкуру принца, ведет себя как принц, выглядит точь-в-точь как принц, но только не является принцем, потому что старый Ли Трастамара, который изнывает от жажды занять трон последние семьдесят лет, так решил!
Президент Технологической Академии рассмеялся вслед за министром финансов.
– По-моему, наш достойный генерал Станис немного перебрал вчера, – сказал он. – И вообще, Служба Опеки переходит всякие границы. Прошлый начальник раскрывал по покушению в сутки. А новый вообще принимает нас всех за идиотов. Это бывает, если пить и не менять кровь.
Станис Трастамара коротко кивнул одному из охранников.
Двери кабинета снова растворились, и в них показался Кровавый пес Эйрик ван Эрлик.
Он был бос и в одних штанах. На плечах и на лбу его, если присмотреться, можно было увидеть красные точки от выдернутых детекторов и внутривенных игл.
Шею ван Эрлика охватывал силовой поводок, глаза были совершенно пусты.
Адмирал Иссуф, который никак не удивился при виде Нина Ашари, сочувственно поморщился. «Этот, по крайней мере, не нелюдь, – подумал Трастамара, – Иссуф всегда был приличным человеком. Если б не он, Харит бы тогда зажарили с орбиты».
– Руки вперед, – приказал Трастамара ван Эрлику, – на ширину плеч.
Пленник замешкался. Охранник сжал силовой поводок. Ван Эрлик покорно вытянул руки.
В следующую секунду Трастамара выстрелил. В воздухе вспыхнул огненный шнур, пахнуло паленым мясом, – и кисти ван Эрлика, перерубленные чуть повыше запястий, упали прямо под ноги государю, на пол из чередующихся квадратов, черных как космос и белых, как помыслы императора.