– Истина, как и власть, должна быть доступна немногим, – почтительно процитировал полковник Трастамара слова Основателя.
Глава Службы Опеки сжимал в руках чип так, как будто это была шпага, на которую он намеревался насадить генерала Чебиру.
На вопрос о том, что делать с базой над Баррой, полковник Трастамара посоветовал сообщить в новостях, что надобность в базе отпала в связи с установлением полного мира и дружбы между баррами и людьми, и база была эвакуирована и распущена еще несколько месяцев назад; слухи об этой эвакуации враги государства и переделали в не имеющие перед собой никакой почвы слухи о взрыве.
Напоследок Станис Трастамара передал главе Службы Опеки чип с полным расследованием касательно нарколаборатории на Лене. Станис Трастамара не был настолько наивен, чтобы думать, что губернатор Эрад Тарета может быть уволен из-за такого пустяка, как производство аклозина, но и получать с него деньги сам он не собирался. Он предоставил эту возможность своему начальнику.
Он знал, что за это его и ценят. Станис Трастамара постоянно раскапывал такие дела, которые другие починенные Ассена Ширта заминали за миллион или два. По самым скромным подсчетам, деятельность Станиса Трастамары приносила его непосредственному начальнику не меньше трехсот миллионов эргталеров в год. Даже Тино Чебира с его раскрытыми покушениями и убитыми пиратами имел гораздо более низкую капитализацию. «Честность окупается», – часто повторял светлейший Ассен Ширт по поводу полковника Трастамары.
Глава Службы Опеки взял чип и заверил, что примет все меры к наказанию губернатора.
Начальник Оперативного штаба, светлейший Ассен Ширт, прокурор империи, адмирал Иссуф и белый барр прождали аудиенции у императора еще часов пять. К вечеру из внутренних покоев вышел светловолосый майор и, поклонившись, доложил, что император так и не освободился.
Когда полковник Станис Трастамара опустился на сиденье служебного флайера, он потерял сознание от боли. Ведь врачи запретили ему ходить больше часа, а право сидеть в Ежедневном Зале имел только император.
Центральный офис «Объединенных верфей» поистине был грандиозен. Тристадвадцатипятиэтажное здание вздымалось ввысь пирамидой из тонированного стекла и дюралекса. Сбоку высился сверкающий шар автономного дельта-генератора. Мощности, вырабатываемой им, хватило бы на десяток тысяч небоскребов, и употреблена эта мощность была для непомерного хвастовства: верхние пять этажей здания, приподнятые стационарными антигравитационными установками, плавали в полусотне метров над основанием призмы, соединные с ним прозрачной пуповиной безынерционного лифта.
Полковнику Трастамаре лифт не понадобился: его флайер сел на плавающей верхушке здания. Вышколенные охранники-локры провели его внутрь.
Не меньше десятка локров и один человек. Человек был без оружия.
Локры, разумеется, тоже были без оружия.
Вот только локр сам по себе – оружие.
Маленькие приземистые тела, на которые он смотрел, были на самом деле псевдотелами: колониями. На Локре эволюция пошла другим путем; крошечные организмы не стали усложняться в строении, а учились жить в симбиозе друг с другом. В теле-колонии жили десятки тысяч живых существ, по отдельности не обладающих даже признаками разума.
Локр мог потерять разум от страха. Локр мог потерять разум, когда приходила пора размножиться, и локр разбегался на кусочки, сплетавшиеся с кусочками другого локра и достраивавшимися до единого целого.
А еще локры могли, сохраняя разум, выметывать части тела: с начальной скоростью до ста сорока метров в секунду и безупречным прицелом. С точки зрения Трастамары, склонного, как и любой сотрудник СО, к паранойе по долгу службы, каждый локр был ходячим пневматическим ружьем, и конфисковать это ружье не было никакой возможности.
Полковника Станиса Трастамару отвели в гостевую комнату. Роскошный ковер мягко пружинил под ногами. Прямо из стен росли ветви арриолусов и атиний, усыпанные зелеными, синими и оранжевыми цветами. В комнате было абсолютно все – начиная от многочисленных закусок на низком столике, и кончая водопадом, который падал откуда-то сверху, с немыслимой высоты, и превращался в скромный ручеек, текущий по выложенному камнями желобу.
У основания водопада была укреплена эмблема «Объединенных верфей» – колесо с восемью лучами. Колесо медленно вращалось под действием падающей воды. Трастамара подошел к водопаду и потрогал его рукой. Водопад был из воды, а колесо – из дерева.
– Приятный уголок, не так ли? – раздалось за спиной Трастамары.