– Смотри, – сказал ван Эрлик.
Плазменный шарик поднялся повыше.
Пещера была похожа на предыдущую – все те же рыжие скалы, все то же отсутствие воды, водорослей и даже бактерий. Однако в самом дальнем углу начинался какой-то серый налет, вроде инея, и когда Чеслав подошел поближе, он увидел, что скалы – не рыжие. Их покрывал изысканный кристаллический узор из серебристо-серых многогранников, идеально симметричных, как падающие с неба снежинки. Здесь были и веточки с рогатыми шипами, и перепончатые спирали, и раздвояющиеся завитки, все – крошечное, не больше миллиметра длиной, все с симметрией шестого порядка, ни дать ни взять – ледяные узоры, покрывшие распахнутый в ваккум люк.
– Что это? – спросил Чеслав.
– Жизнь, – ответил ван Эрлик. – Кремнийорганика. Жизнь, которая была здесь до ттакк и до нас. Она так и не смогла развиться, потому что пришли более разумные расы. Но иногда я думаю, что если мы не справимся с тем, для чего мы созданы, у этих парней будет шанс.
Чеслав зачарованно протянул руку и коснулся кристалла. Тот был неожиданно прочным и теплым, теплей окружающей среды.
– Как ты умудряешься дружить с этими… людоедами? – спросил вдруг Чеслав, – ты… ты обращаешься с ними как с людьми.
– Не надо обращаться с баррами как с людьми, – ответил ван Эрлик. – Это оскорбительно для барра. Тебе бы понравилось, если бы крийн обращался с тобой, как с другим крийном?
Послышался легкий шорох. Чеслав обернулся и увидел, как в пещеру протискивается черный барр. Вслед за ним вошла большая собака, и с нее немедленно спрыгнул Денес.
– Эйрик, Эйрик, – закричал он, – а барры взяли меня с собой! Они еще лучше, чем Дом Келен! Ой, а что это? Это снег?
Эйрик засмеялся и обнял подскочившего к нему мальчика. Чеслав пошел в глубь пещеры.
Из большого зала был проход в другой зал, а потом еще в один. Серебристая изморозь становилась все гуще. Она уже поскрипывала под ногами, но когда Чеслав встал на колени, он с облегчением обнаружил, что не раздавил ни одной снежинки. Он попытался оторвать хоть одну и не смог: они обладали необычайной прочностью, а микроскопический корешок уходил далеко вглубь скал.
Чеслав сначала пользовался плазменным шаром, таким же, как у Эйрика, а потом его выключил. Кремнийорганика была такой теплой, что он мог ориентироваться по инфракрасному излучению.
Он шел, тщательно запоминая все повороты и развилки, мысленно составляя в уме трехмерную карту пещеры, словно заполняя квадраты тактического куба. Минут через сорок он повернул назад.
Чтобы дойти до выхода, ему понадобилось ровно столько же времени: Чеслав Трастамара всегда занимал первые места на соревнованиях по военному ориентированию. «Меня натренировали лучше, чем крысу», – подумал про себя Чеслав.
Внезапно он подумал об истории про десантника с точки зрения барра. С точки зрения молодого сильного самца, у которого неуязвимое чудовище в полутонной броне спалило и дом, и посевы, и жену, и так как убить это чудовище не было никакой возможности, то самец за самцом подставлял ему свое тело, чтобы чудовище израсходовало боезапас, а потом, когда десятки погибли, двое птиц схватили стальной каркас и вознесли над скалами…
Чеслав помотал головой. Его не учили думать с точки зрения барра. Его учили защищать империю людей.
Ничего хорошего не будет с людьми, если те, кто должен их защищать, будут думать как барр.
Сплошные поля кристаллов понемногу превратились в ручейки, а потом рассыпались на крошечные пятнышки. Выход из пещеры уже белел перед Чеславом серым кругом. Солнце закатывалось за горы, ущелье пролегало точно с востока на запад, и последние белые лучи били прямой наводкой вдоль рыжих стен.
Прямо за выходом, в двух метрах под Чеславом, стояли двое: пират и преступник Эйрик ван Эрлик, в оранжевом летном комбинезоне, и черная огромная собака, лениво растянувшаяся на освещенной солнцем земле.
– Все-таки это жестоко, – сказал Дом Келен, – шестнадцать – это не возраст. Для нас, да и для вас.
– Он вряд ли дорог отцу, – отозвался ван Эрлик, – Трастамары плодовиты, как крийны. Думаю, что у полковника Трастамары таких Чеславов штук двадцать. Чеслав-1, Чеслав-2, Чеслав-3, и так далее, – все мужского пола и с погонами. Бедный мальчик.
Чеслав Ли Анастас Трастамара, потомственный генерал и отличник Высшей Школы Опеки, сел на корточки прямо на холодный рыжий камень Ттакки-3, и долго глядел перед собой. Глаза его без всякого выражения смотрели во тьму пещеры. Пальцы гладили скалу. Когда Чеслав встал, он заметил, что все-таки сорвал с рыжего камня крошечный корешок с расцветшим на нем кристалликом, и серая снежинка застряла под ногтем и пропорола кожу.