– Я бы не сказал, – проговорил Дом Келен, – что их представление о том, что все люди грешники, сильно отличается от действительности. Но я думаю, что их представление о собственной святости преувеличено. Как они могут в это верить?
Эйрик пожал плечами. Он был видимо раздражен:
– Плащ. Это какой-то симбионт. Они наяву видят рай, куда попадут после смерти.
– Разве они не понимают разницы между раем и лейстомерией? – вежливо спросил харит.
– Им говорят, что эндорфины, выделяемые Плащом, делают рай доступным взору человека.
– И чем они зарабатывают на жизнь?
– Убийствами, мой друг. Когда-то они убивали всех грешников подряд, а теперь это очень высокооплачиваемые убийцы, которые лишены главного недостатка убийцы – боязни умереть. В прошлом году они замочили министра обороны.
Эйрик хмыкнул.
– У господина министра была странная привычка. Как ты знаешь, на флоте куча людей, и это люди получают жалованье. Бывает, что они гибнут; а бывает, что и сбегают со службы. Так вот, господин министр забывал вычеркивать погибших, в связи с чем казна исправно перечисляла им деньги, которые господин министр забирал себе. И так как судить господина министра из-за симпатий императора к нему не представлялось возможным, то кто-то решил покончить с этим безобразием другим способом.
– Кто? – поинтересовался харит.
Эйрик молча кивнул в сторону Чеслава.
– Вранье, – сказал Чеслав, – организаторы убийства найдены. Они во всем признались…
– Чеслав! Если твое ведомство попросит как следут, можно признаться хоть в шпионаже в пользу Магеллановых облаков!
– Ты нас не очень-то любишь, да?
– Дичь не любит охотника, а бунтарь – палачей, – спокойно сказал Эйрик.
– Ты зря называешь себя бунтарем. Где бы ты был, если бы не империя? Если бы Эрад Тарета не натравливал тебя на конкурентов, предприниматели не просили бы поспособствовать в сокрытии убытков, а продажные чиновники не передавали тебе стартовых кодов? Ты не борешься против болезней государства, ты паразитируешь на них!
Чеслав упрямо вздернул голову. Костяшки пальцев, сжимавшие «Шквал», побелели. Лошадиная челюсть – фирменная челюсть потомков Живоглота – агрессивно дернулась вперед.
– А если кто борется против них – так это мы! И если этот подонок воровал, он был наказан! И неважно, каким способом это произошло! Важно, что государству вышел прибыток!
– Мне трудно сказать, какой прибыток вышел государству, – усмехнулся Эйрик ван Эрлик, – потому что новый министр отличается от прежнего лишь тем, что делится жалованьем умерших с главой Службы Опеки. Парень учел ошибки предшественника.
Эйрик ван Эрлик встал.
– Если все хорошо, мы улетаем завтра. Я вернусь вечером.
Двери в комнате не было: огромное окно выходило прямо на балкон, лишенный привычных человеку перил. Барры нуждались в перилах меньше, чем кошки.
Эйрик уже дошел до края балкона, когда услышал позади себя щелчок снятого с предохранителя оружия.
– Стой!
Тяжелый шатровый лазер с вращающимися стволами глядел ему прямо в живот.
– Ты никуда не пойдешь, Эйрик. Мой отец сделал ошибку. Ты непригоден для задания. В тебе нет верности империи. Ты как боеголовка, потерявшая цель.
– Положи оружие, щенок.
– Нет! – голос Чеслава сорвался. – Ты думаешь, я дурак? Я знаю, что ты собираешься делать. Знаю, зачем тебе нужен харит. Зачем эта тварь явилась сюда как ньюфаундленд.
– И что же я собираюсь делать? – полюбопытствовал ван Эрлик.
– Ты собираешься убить меня. И уничтожишь труп. А потом мое место займет харит. Он вылетит с планеты по моим документам. Никто не будет интересоваться, куда делась собака. Мы вернемся к отцу, скажем, что выполнили задание. Ты наговоришь ему кучу небылиц, а харит, конечно, их подтвердит. Полковник освободит твоих людей, а после этого харит просочится в какую-нибудь дырку и растает.
– И почему же я не сделал этого раньше?
– Ребенок. Денес. Тебе не хочется убивать в его присутствии. Ты ненавидишь людей, но к детям ты относишься почти так же хорошо, как к чужим.
Огромный черный ньюфандленд поднялся с циновки, обнажая белые клыки в розовой пасти.
– Назад, Келен! – заорал Чеслав, – или я разнесу тебя на молекулы!
Послышался шорох крыльев. Над балконом взмыла огромное белоснежное тело.
– А_рета, – закричал ван Эрлик, – стреляй!
Чеслав в панике перевел взгляд. Тяжелый ствол качнулся, сбиваясь с цели. Чеславу потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что баррийские самки не убивают и не участвуют в войнах.
В следующую секунду ствол вылетел у него из рук и покатился, звеня, по деревянной террасе. Второй удар отбросил его к стене. Чеслав попытался вскочить и принять боевую стойку, – но новая подножка сбила его с ног, а потом неведомая сила подняла его в воздух, перекрутила, – и брякнула лицом об пол. Чемпион курса по сводному бою Чеслав Трастамара даже не заметил, какой именно прием применил ван Эрлик. Кажется, это был позаимствованный у барров дайяр_но_канн, что в переводе, увы, означало, «осел, который кружит в воздухе».