Ван Эрлик сверился с Домом, поднял руку и выстрелил. Стену вынесло взрывом, и Эйрик вошел внутрь.
Чеслав лежал в медотсеке, крепко принайтованный к койке. Глаза его блестели из-под обмотанного бинтами лба.
Губернатор Шан Шаннери сидел в кресле, сжав между колен голову маленького Денеса. Дуло бластера в его руке упиралось в висок мальчика.
– Ты очень дорожишь своими детьми, Эйрик, – сказал губернатор, – ты же не допустишь, чтобы ты весь этот путь проделал напрасно. Выключи броню и сними шлем, а то я выстрелю.
– Кел? – сказал Эйрик.
На этот раз посторонние не могли его слышать. Эйрик говорил в транслятор брони. Дом Келен слышал радиоволны так же хорошо, как человеческую речь.
– Кел? – повторил Эйрик, – я ничего не могу сделать. Но ты можешь.
Молчание.
– Убей броню! – приказал губернатор.
– Кел, – повторил Эйрик, – он должен потерять сознание. Всего на секунду. Кел, ты можешь так же легко забрать несколько цепочек молекул из его сердца, как ты их забрал из наносенсоров.
Денес заплакал и стал вырываться.
– Стой! – закричал Эйрик, – Денес, не надо!
Свободной рукой губернатор ухватил запястье мальчика.
– Убей броню, или я убью шенка!
В следующую секунду губернатор всхрипнул и обмяк. Глаза его закатились. Бластер выпал из руки. Чеслав вскочил с койки, обрывая провода.
– Не трогай меня, – поспешно предпредил Эйрик, – броня фонит.
Чеслав, запутавшись в липком жгуте, упал на колени перед ребенком.
– Денес? Ты жив? Ты цел?
– Отпусти меня, – сказал Денес.
С величайшей серьезностью он подобрал бластер, выпавший из рук губернатора, проверил заряд и засунул оружие за пояс.
– Я сказал тебе, что я тебя убью, – гордо проговорил мальчик.
Эйрик ван Эрлик вернулся в кабинет губернатора через пять минут. Комм в кабинете по-прежнему работал, и с него по-прежнему шел прямой доступ к банку данных губернатора Шаннери; губернатора, который никому не доверял, и который лично корректировал каждый день ход строительства Гусеницы, выдавая приоритетные задания и проверяя сделанное на соответствие первоначальным чертежам.
Эйрик выудил из кармана чип не больше яблочного семечка и вложил его в сканирующее устройство.
Строительство Гусеницы и Кольца продолжалось еще две недели. Еще четырнадцать дней кристаллические наносборщики улавливали рассеянные полтора века назад орбитальные бризантные облака и наращивали основу Кольца в строго заданном программой порядке.
Еще четырнадцать дней бригады спешно собирали Гусеницу, монтировали решетчатые фермы, проверяли герметичность сорокатысячекилометровой трубы, внутри которой в вакууме скользила магнитная лента.
Через четырнадцать дней состоялись испытания Гусеницы.
Огромный тор, собранный из телескопически раздвигающихся сегментов, всплыл над планетой и вышел за пределы атмосферы. На высоте в 540 км он стал пристыковываться к Кольцу. Перед стыковкой магнитные ленты потеряли синхронность, вращение Гусеницы резко ускорилось, и она со скоростью около сорока километров в час соприкоснулась с внешним краем Кольца.
Кольцо деформировалось, но выстояло. Сегменты Гусеницы не выдержали удара. Гусеница развалилась на отсеки, большая часть которых оказалась на нестабильных орбитах вокруг Ярмарки, и, постепенно теряя высоту, вошли в плотные слои атмосферы и сгорели. Происшествие так никогда и не связали с нападением на резиденцию. Его сочли ошибкой проектировщиков.
Эйрик выдернул чип и набрал код на комме.
– Леди Илана? – сказал он, – мне нужен мой корабль.
Царственная старуха смотрела на него, не мигая. Поле было таким сильным, что сигнал шел с заметной задержкой.
– Чтобы снять поле, вам нужен личный код губернатора, – сказала леди Илана.
– У меня он будет. Судя по новостям, на площадке можно посадить хоть десантный «Аркан».
Старуха кивнула.
– Хорошо, – сказала она, – корабль сядет напротив главного входа через шесть минут. Но я советую вам, Эйрик, позаботиться об источнике кода. Я советую это ради вас, а не ради меня.
Связь прервалась.
Эйрик вернулся в медотсек. Чеслав и губернатор поменялись на койке местами. Денес, очень тихий, сидел в углу, и Эйрик взглянул на него внимательно, – очень внимательно и удивленно.
На полу, под койкой, быстро разливалась темно-зеленая лужа, и в центре ее уже набухала подрагивающая, испещренная бороздками горка, более всего напоминающая митрийский коралл. Хариты легко меняют фазу, но не могут долго оставаться в газообразном виде. Эйрик переключил коммуникатор брони на внутреннюю связь и спросил: