– Я вчера в магазине с бывшим однокурсником столкнулся. – Андрей Игоревич сощурил глаза, словно припоминая детали этой встречи. – Сто лет не виделись. Борька Мыльников такой, на пингвина в очках похож: ты только на фотографии и видел, уже не помнишь, наверное… Ну, слово за слово, разговорились, я ему про всё и рассказал. Он говорит, что про бабку одну слышал, в Тульской где-то. Божился, что серьёзная бабка, не то что те шарлатаны. И денег не берёт, если только сам дашь… Обещал в ближайшее время точный адрес узнать. Я думаю, надо съездить, попробовать. Как считаешь?
– Да, надо… Съездим.
Женьку искали всеми возможными способами, цепляясь за самые немыслимые «соломинки».
Бесполезно.
Органы и волонтёры выложились по полной, но не нашли ни единой зацепки, даже самого расплывчатого следочка… Впоследствии глава одной из поисковых организаций признался, что с таким они почти не сталкивались. Всегда было что-то, позволявшее хотя бы частично сложить картину, но Женька буквально растворился в воздухе…
Выбранные далеко не наугад экстрасенсы слаженно уверяли, что мальчик жив, но сказать, где он находится, смог лишь один.
Информация оказалась пустышкой.
«Потомственные колдуны», «магистры эзотерики», «сибирские ведуньи» и прочая магическая публика до сих пор предлагала Камскому свои услуги, в основном на электронную почту. Константин откликнулся на все письма, предлагая тройную оплату, но только в случае удачи. С личным присутствием «колдунов» и «ведуний» в указанном ими месте поисков. Ответные письма, как правило, не приходили. Редкие исключения были пространными, непременно содержащими не очень искусные оправдания возможным неудачам и заверения, что «попробовать обязательно надо». На этом Камский общение заканчивал.
– Съездим, – повторил Константин. – Конечно…
Сказал и сам понял: никакой поездки не будет. Потому что напарником к предостережению в душу забрело предчувствие: скоро наступит ясность. Возможно – не полная, но это лучше затянувшейся безвестности, придававшей жизни сходство с особенно изощрённым проклятием…
Они попили чаю, перебросившись полудюжиной ничего не значащих фраз, просто для того, чтобы не молчать. Потом Андрей Игоревич ушёл по своим делам, а Камский сел к компьютеру, открыл браузер.
Первым делом он всегда проверял почту. Курсор ткнулся в строчку с оранжевым конвертиком и надписью «7 новых писем», но за миг до клика цифра сменилась на «8».
Заголовок только что присланного на «мыло» письма заставил Камского зябко вздрогнуть. Он перечитал его ещё раз: нет, никакой ошибки…
«Забрать сына».
Графа адресанта была пустой. Пустой. Пустота…
Константин медленно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как незнакомо и еле уловимо покалывает в левой стороне груди.
Открыл письмо. Три короткие фразы.
«Детская кровь откроет вход. Добудь её сам. Срок – до полуночи».
Камский оцепенело смотрел на экран, не зная, чего ему хочется больше – испугаться или налить стакан водки и выпить залпом. Потом закрыл глаза, помассировал переносицу, собираясь с мыслями. Снова уставился в монитор.
Письма не было.
Точнее – было, другое – рассылка с автомобильного форума, на который Константин не заходил уже больше года, но постоянно забывал отписаться от ненужных сообщений.
«Что?!»
Он спешно вернулся в список писем в надежде, что случился банальный глюк и сейчас всё встанет на свои места. Шесть непрочитанных плюс то, что он сейчас видел. Всего – семь. Константин зашёл в корзину, проверил историю посещений…
Письмо, озаглавленное «Забрать сына», нигде не оставило напоминания о себе. Камский свернул браузер, выключил системник. Несколько минут сидел, глядя то на своё отражение в погасшем экране, то на фотографию Женьки и Альбины, стоящую на полочке рядом со стопкой чистых «болванок». Жена и сын безмятежно улыбались, словно ожидая ответной радости.
– А мне что-то решать надо… – тоскливо сказал им Камский. – Свою бы кровь отдал, хоть сейчас. Так ведь не моя нужна… Может, подскажете что?
Фото осталось без изменений. Константин скупо кивнул:
– Понял. Сам…
Список покупок был короток: канцелярский нож, «малёк» водки, бинт, контейнер для сбора мочи. В последнее Камский хотел собрать кровь. Ничего лучше в голову не пришло.