В земле что-то было. Не сразу под ногой, глубже. Ян прислушался к ощущениям, и сравнение не заставило себя долго ждать. Это было похоже на гигантский дремлющий (а может быть – замерший в ожидании) организм. Или – много небольших.
В то же время это был пирожок с той же полки, что и невидимые ладони. Сочетание без пяти минут уверенности – с зыбким, неявным… Словно кто-то не хотел раскрывать всю подноготную раньше времени, но был не прочь, если бы Ян поверил в её реальность.
«…такое впечатление, что ему эту честность в голову вложили, – всплыли в памяти слова Грибушина. – И теперь он с ней неразлучно будет».
Жилище возникло перед Дергачом неожиданно. Ян был готов поклясться, что до того, как он смахнул ладонью попавшую на лицо паутину, впереди был обычный бор. Сейчас же примерно в тридцати метрах от Дергача появилась изба: мрачная, приземистая, двускатная железная крыша – тёмно-коричневая, скорее всего – от траченного ржавчиной железа. Грязно-серая печная труба, некрашеные, схожего колера рамы небольших окон, три ступеньки покосившегося крыльца…
Входная дверь была открыта нараспашку. Ни собаки, ни собачьей будки не наблюдалось, но в полудюжине шагов от крыльца торчал кособокий параллелепипед наполовину зарешеченного вольера, в котором медленно шевелилось что-то бурое, крупное…
У третьего наваждения не было осязаемых признаков. Оно просто возникло, присосалось и задержалось, не думая исчезать, как предыдущие. Теперь Ян был почти убеждён, что изба – неправильная. Что она скрывает правду. Как отличная маскировочная сеть, как качественный грим…
«Ладони», пытающиеся понять сущность Яна.
Что-то под землёй.
Изба-фальшивка, скрывающая нечто непонятное…
Не исключено, что к этому трио вот-вот добавится четвёртое, пятое… но Дергач не сомневался: его хотят напугать. Не так, как Мишу. Тоньше, изящнее, ещё жутче… Или готовят непонятную игру, в которой ему отведена роль игрушки.
Страха не было. А если с ним и в самом деле пробуют играть…
Дергач почувствовал, как в душе закипает злой, жгучий азарт. Для него, давно и прочно сжившегося с личиной кукловода, это было вызовом.
«Поиграем!»
Пальцы сомкнулись на рукояти «макарова», но тут же разжались. «Не-е-е… Не так быстро».
Ян достал кастет, надел на левую руку. И зашагал вперёд, ожидая чего угодно. Что изба исчезнет, что с неба начнут падать вещмешки, битком набитые дохлыми крысами и змеями, что сосняк превратится в лабиринт из кривых зеркал и у отражения Яна не будет лица…
До вольера Дергач добрался без помех. Тот был заперт, массивный кованый крюк плотно сидел в такой же петле, но Ян невольно задержался возле дурно пахнущей постройки, вполглаза рассматривая обитавшее внутри существо.
Больше всего оно походило на помесь многоножки с пиявкой. Усеянную редкими желтоватыми волосками и частыми коричневатыми язвочками в белёсой кайме гноя. Длиной с руку Дергача и толстая, тварь. Центнер, не меньше…
Вольер был грязным, доски пола не просматривались из-за бурых мазков, очень похожих на высохшее дерьмо. В разных углах красовались две свежие продолговатые лепёшки его же. Появление Дергача не встревожило существо, оно продолжило лениво раскачиваться туда-сюда, словно расчёсывая брюхо об пол.
«А там что?» Ян вгляделся в содержимое некогда красного, сильно облупившегося эмалированного тазика, стоявшего недалеко от дверцы. Судя по всему, служащего твари «блюдечком» для еды.
«Что за…»
Посудина была наполовину заполнена сероватой бурдой с торчащей из неё кистью человеческой руки. И Дергач не сомневался, что знает, чья она.
Миши «Отбоя». Неудачливого поджигателя, которому повезло чуть больше, чем Камилю. Кисть была его, без вариантов… Ян узнал её по двум отсутствующим фалангам мизинца – памятке о борьбе за место под солнцем – и массивному золотому перстню-печатке с изображением розы ветров.
«Хорошая декорация, – хмыкнул Дергач, чувствуя, как растёт азарт. – Что дальше?»
Он чуть помедлил, решая, не стоит ли открыть вольер и размочалить тварь кастетом (при условии, что она не исчезнет, стоит ему прикоснуться к дверце). Но передумал и шагнул к избе.
В тесноватых сенях царил полумрак. Свет из единственного окошка с грязным стеклом выхватывал лишь треть помещения, не достигая противоположной стены с дверью в жилую часть дома.
Ян старательно прочесал затемнённую часть грязноватых сеней лучом загодя включенного в смартфоне фонарика. Пара вёдер, окованный железом сундук в углу, куча ветоши, три полупустых мешка, пучки трав на протянутой из угла в угол бечёвке, россыпь дров и вовсе уж непонятный хлам. Ничего странного или подозрительного, даже досадно…