— Ничего, Сергей Петрович, ничего, — бормотал он, оглядываясь.
Вершина оказалась достаточно обжитой. В самом уютном месте лежало какое-то тряпьё, собранное в подобие постели, или, скорее, логова. На солнечной южной стороне торчал заботливо установленный столитровый огнетушитель с брагой, а за камнями прятался стальной чайник с приваренным к носику медным змеевиком, обмотанным вокруг толстой, заваренной с двух концов трубы.
Всё так же причитая, Витёк уложил слабо дышащего Огромова на тряпье, достал откуда-то поллитровую бутылку самогона, и, в несколько приёмов вылил содержимое в рот Сергея, каждый раз терпеливо дожидаясь, пока тот проглотит жидкость.
Как только бутыль опустела, тело больного начала сотрясать крупная дрожь, на лбу обильно выступил пот. Несколько минут Огромов катался по импровизированной постели, а Витёк старательно не позволял ему упасть на твёрдый камень. Неожиданно тело изогнулось дугой, и расслабилось. Над чащей леса раздался могучий, с задорным присвистом, храп.
Витёк тяжело опустился на камень.
— Ничё, Сергей, Петрович, — негромко сказал он, не обращая внимание на то, что собеседник его не слышит. — Теперь будем жить. Ты полежи пока. Я пойду, пожрать чего-нибудь принесу. А то ты ж с похмела голодный проснёшься.
Он гигантским прыжком перенёсся на ближайшее дерево и зацепился руками за ветку. Потом, удлиняя предплечья, опустился на землю, и не спеша побрёл в сторону лаборатории.
Новая Земля. Территория Американской Конфедерации. Форт-Джексон. 26 год, 4 месяц, 18 число. 01:15
Я с огромным удовольствием пил кофе и думал, какое же это счастье — после суток вынужденной игры в прятки помыться, побриться, и не спеша смаковать любимый напиток. Напротив меня сидела Рут Эндрюс и старательно рисовала на листке бумаги схему.
— В города заходить тебе нельзя, — поясняла она. — Информацию уже передали, и тебя арестуют в любом населённом пункте.
Я печально кивал головой, а она продолжала.
— Дойдёшь до посёлка Суэрте. Это в предгорье. Но туда тебе тоже нельзя. Твоя цель — научная станция. Это закрытое учреждение, они не входят ни в чью юрисдикцию, так что там тебя не тронут.
— Рут, к чему эти сложности, — наконец высказал я мысль, из-за которой и пробрался ночью в дом доктора. — Ты же можешь сказать всем, что мы провели ночь вместе, и тогда подозрения с меня снимут.
— Не могу. Не будь эгоистичным. Ты завтра уедешь, а мне в этом городе ещё жить и работать. И какими глазами я буду глядеть на соседей?
— Поехали вместе. Будешь работать в другом городе.
— Гена, этот инцидент задел тебя. Но не сильно, потому что ты не местный. Тебе что? Пересидишь на научной станции, прилетит за тобой профессор Семёнов, и вы отправитесь дальше. А за это время здесь найдут убийцу. И всё, ты чист. А если я сейчас послушаю тебя, то разрушу свою жизнь сама. Придётся обустраиваться на новом месте, искать работу. Да и вещей у меня много. У вас только вертолёт, а как я перееду? Что люди скажут? Ты лучше послушай умную женщину.
Я послушал. Умная женщина советовала переждать грозу на закрытой научной станции, а она, когда Семёнов выздоровеет, отправит его за мной. Всё бы ничего, если не считать, что до станции почти тысяча километров. И это расстояние мне придётся пройти пешком, без продуктов и с минимумом вещей.
— Всё, Гена, тебе пора.
Инструктаж был окончен, меня бесцеремонно выпроваживали.
— Рут, может, повторим прошлую ночь? А под утро я уйду.
— Ты не понимаешь? Идти надо сейчас, чтобы ты мог передвигаться по дороге. Утром тебя в окрестностях Форт-Джексона легко могут поймать. Я же о тебе забочусь.
Она погладила меня по голове, и нежно улыбнулась.
— Всё, иди. Удачи.
— Рут, ты умница, ты всё продумала. Кроме одного. Как я за периметр выйду? Меня же патруль на воротах остановит.
— Ой, правда, забыла, — она смущённо улыбнулась, и покраснела. — Забор двора нашей больницы — это периметр города. И в нём полно дыр. Видишь, почему ещё до утра ждать нельзя? Тебе же ещё до больницы добежать надо.
Я грустно кивнул, соглашаясь, поднялся и хлопнул ладонями по бёдрам.
— Ну, тогда, прощай, доктор Эндрюс.
— Прощай, Гена. Удачи тебе.
Сразу в больницу я не пошёл. Решил сначала кое-что проверить, поэтому отправился прямо к дому мэра. Как я и ожидал, мопед стоял у задних ворот, прислонённый к стене сторожки, в окно которой был виден крупный молодой человек, читавший книгу при свете настольной лампы.