От одного гостя я отделался, пора было заняться вторым. Тем более, что ритмичные стуки из душевой кабины восстановились. Я вошёл, и внимательно оглядел своего пленника. В душевом поддоне лежал крупный, полнеющий мужчина с длинными тёмно-серыми волосами, стянутыми в небрежный хвост. Из одежды на нём были пятнистые от грязи зелёные джинсы и тускло-розовая футболка с буквами “JA” в красном круге и надписью «Jefferson airplane. Bark». На ногах он носил пыльные резиновые шлёпанцы.
Я подошёл, и пленник умильно поднял глаза, пытаясь поглядеть мне в лицо. Потом задёргался и что-то убедительно промычал из-под скотча.
– Кричать будешь? – спросил я.
Он энергично замотал головой, и снова промычал что-то убедительное.
– Ну ладно.
Я резко оторвал полосу липкой ленты от его рта, и он коротко и оглушительно крикнул. Я присмотрелся. Над верхней губой мужчины кое-где торчали стали остатки светло русых, сливающихся с кожей лица, усов. Остальные волосы были густо налеплены на скотч. Неудивительно…
– Ну, извини, – сказал я.
– Больно, – пожаловался пленник и пожевал губами. – Можно попить?
Я налил в бутылку воды и дал ему. Мужчина жадно присосался к горлышку, выпил до дна, и только тогда отпустил бутылку и удовлетворённо задышал.
– Грэг, – сипло сказал он. – Грэг Гибсон. Вы извините, мистер инспектор. Я думал, опять конвойники к Сэнди лезут.
– А она тебе кто?
Грэг смутился, поёрзал мокрым боком по поддону, и буркнул:
– Никто. Развяжите.
– А драться не полезешь?
– Я что, самоубийца? Нет, конечно.
Я взял с полки маникюрные ножницы и за десять секунд разрезал липкую ленту. Мужчина разогнулся, попытался вытянуть руки и зашипел.
– Затекло всё. Лихо вы меня.
Он с минуту ещё барахтался на дне душевого поддона, прежде, чем смог уверенно встать на ноги. Весь правый бок его был мокрый, нос распух, на скуле беззастенчиво синела точно такая же гематома, как у меня. Грэг ещё раз смущённо посмотрел мне в глаза, и сказал:
– Я слышал ваш разговор, – помолчал несколько секунд, и неуверенно попросил. – Пойду я, а?
– Конечно, Грэг.
Он шустро прошаркал своими шлёпанцами в прихожую, хлопнула входная дверь, и стало тихо. Я стоял посреди ванной комнаты, приводя мысли в порядок. Вдруг раздался настойчивый писк.
Я недоуменно огляделся. Никаких непрошенных гостей больше не было. Писк повторился. Оказывается, стиральная машина закончила с моей одеждой, и так ненавязчиво просила забрать бельё.
Всё было почти сухое, что при окружающей жаре только придавало комфорта. Я с удовольствием оделся. Пора бы и честь знать, подумал я. Но перед уходом следует позаботиться о братьях наших меньших.
Я вышел во двор, принёс козе ещё пару охапок сена, затем взял ведро, и направился к стоящей между грядок бочке. И в этот момент в меня выстрелили. Инстинктивно я упал чуть раньше, чем прилетела пуля, поэтому вместо меня досталось прислонённой к дому лопате. Я мгновенно скользнул в транс и огляделся. Вокруг было два десятка людей, но все они занимались привычными делами и находились на своих обычных местах. Кто в огороде, кто у себя на диване перед телевизором, кто на кухне своего дома. Единственный человек, вызывавший подозрение, выглядывал из-за толстого, в три-четыре обхвата дерева, метрах в пятистах в чаще за пределами городка. Увидев, что я лежу без движения, он змеёй юркнул между деревьев, и вскорости пропал из поля моего внутреннего зрения.
Интересно, кому ещё я мог помешать? Да и засиделся я в доме. Пора в сторону научной базы, а то Семёнов меня не найдёт, размышлял я. Сейчас соберусь, и двину. А пойду как раз по восточной стороне. Если повезёт, встречу этого горе-снайпера.
Я зашёл в дом, набрал в пластиковую бутылку воды, прихватил голову сыра, потом подошёл к оружейной пирамиде, стоящей у стены, открыл, и долго её разглядывал. Стало понятно, что здесь раньше жил военный. В пазах рядышком стояли М16А4 и АК103, оба с подствольными гранатомётами, на нижней полке горкой был свален пяток американских гранат М61 с выкрученными наполовину запалами, и три цинка разнокалиберных боеприпасов. Ещё два оружейных места в пирамиде пустовали.
Я не стал грабить одинокую женщину, взял лишь пару горстей патронов для своей Беретты. Тем более, что оказались они русскими, с индексом 7Н31.
Потом подготовил снаряжение, попрыгал, проверяя не гремит ли что, вышел из дома, и захлопнул дверь. Замка не было, только защёлка в ручке, и щеколда с внутренней стороны. Лёгким бегом я преодолел сотню метров до кромки леса, и углубился в чащу.
Новая Земля. Автономная территория Невада и Аризона. Нью-Рино. 26 год, 4 месяц 18 число. 22:50
Юраба Ринеру сидел за столиком и с удовольствием потягивал дешёвое, но от этого не менее вкусное местное вино. Он уже знал, что на Новой Земле растёт дерево, плоды которого напоминают привычную каждому японцу сакуру. Именно из него и получается этот замечательный слабоалкогольный напиток. В десяти метрах на сцене задушевно и очень красиво пела легенда Новой Земли – Карменсита.
Выступление этой милой девочки напомнило Юрабе его работу, хотя пение живой звезды было совсем не похоже на концерт той виртуальной, к созданию которой японец приложил руку. Ринеру отдыхал.
Заказ выдался нелёгким, тем более, приступил Юраба сразу же, как только сошёл с трапа самолёта. Весь сегодняшний день он провёл перед монитором, лишь время от времени выбегая в другие помещения, чтобы исправить физически то, что нельзя было сделать удалённо. Как оказалось, сервер, считающий ставки, распределяющий процент выигрышей, и проверяющий вероятности, вовсе не был сломан. Как всегда, проблема решалась программными методами. В частности, в этот раз пришлось выставить протоколы и синхронизировать с главной машиной почти сотню рабочих станций.
Задание было выполнено чуть более, чем за полдня. Остальное время японец по личной инициативе оптимизировал все попадавшиеся под руку компьютеры. На стойке ресепшн в гостинице, куда его определил заказчик, в баре, в который привёл его портье с просьбой посмотреть, «а то что-то тормозит». И даже в автосервисе. Кубинцы на радостях удвоили гонорар, и сейчас Юраба сидел в роскошном даже по староземельным меркам клубе, наслаждаясь красивым пением и вкусным вином. Ему нравился вкус напитка, он напоминал о родине.
– Буэнос ночес, – раздался мелодичный голос.
Ринеру поднял голову. К столику, восхитительно покачивая бёдрами приближалась красивая латиноамериканка. Он кивнул и отсалютовал девушке поднятым бокалом. В её движениях не было ни грамма пошлости. Девушка шагала красиво и изысканно. Она подошла к Ринеру и чуть наклонилась.
– Я Вероника де Охеда.
– Юраба Ринеру, – японец встал и поклонился в ответ. Неглубоко и с достоинством, как и положено кланяться при знакомстве с красивой женщиной.
– Не надо поклонов, – Вероника засмеялась. – Я пришла уточнить время вашего отлёта, и поинтересоваться, не нужно ли вам ещё чего-нибудь.
– Спасибо, Вероника-тян, – ответил Юраба. – У меня всё прекрасно. Кроме номера в гостинице мне больше ничего не надо.
– Мистер Ринеру, номер за вами закреплён. И если вы не хотите остаться в Нью-Рино, чтобы сходить, например, на ипподром, или сделать пару ставок в казино, то можете вылететь завтра, прямо с утра.
– Простите, Вероника-тян. Я здесь впервые и ничего не знаю. Может, вы мне что-нибудь посоветуете?
– Всё верно. Именно для этого я и пришла. В нашем городе есть казино, кинотеатры, танцевальные клубы, бары и рестораны. Кроме того, наша семья держит ипподром, и вы можете посмотреть на бега или даже сделать ставки. Это очень увлекательно. А если вы ищете более жёсткие зрелища, то в Нью-Рино проводятся бои всех видов. Начиная от регулярных боксёрских поединков, до боёв без правил. А семья Ланцетти содержит спортивный зал, где проходят все виды женских единоборств, как силовых, так и зрелищных. Многим нравится.