Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе.
Да.
— Но ты никогда не должен больше выходить из леса. Никогда. Ни за что. Пообещай мне, что ты никогда не выйдешь из леса, несмотря ни на что.
Обещаю.
— И еще. Не убивай больше никого, хорошо, приятель?
— Кое-что я все же ненавижу больше, чем лжецов, — сообщил детектив Дормин, прикуривая сигарету. — Мы нашли вашу подружку, но уверен, мои коллеги уже рассказали вам все по пути. Ее тело выглядело ужасно. Бьюсь об заклад, вы догадываетесь, о чем я, да?
Тоби хранил молчание.
— В Ориндж-Лиф бывает не так много убийств. Последнее было около шести лет назад. Ничего интересного, старое доброе ограбление. А вот нападение диких животных — это что-то новенькое. Кроме псов, у нас никаких версий больше и нет. Так что вы понимаете, что на нас сильно давят, чтобы мы нашли тварь, которая убивает людей. Не то чтобы давят лично на меня, это все же больше вопрос отдела по контролю за животными, но я склонен брать на себя ответственность, даже если она не моя.
— К чему вы клоните? — спросил Тоби.
— Извините, я опять несу всякую чушь, да? Я клоню к тому, что животное, которое загрызло Гектора Смита и Джанин Макдуглас, загрызло и вашу Мелиссу. Я думаю, вы там были и все видели. Я думаю, смотрели, как животное убило вашу подругу, и не могли спасти ее, поэтому обо всем наврали. И почему же вы так поступили?
— Понятия не имею.
— О таком люди не лгут, если, конечно, не скрывают что-нибудь. А еще люди не жгут свою одежду, если, конечно, не пытаются скрыть что-нибудь типа пятен крови. У меня очень богатое воображение, поэтому я могу все это увидеть ясно как день. Вы бродите с подругой по лесу. Все мило и романтично. Возможно, даже планируете перепихнуться у дерева. Затем на нее что-то нападает. Вы достаточно близко, и кровь попадает вам на одежду. Но вы не пытаетесь ее спасти. Если бы пытались, то всем бы уже рассказали, что произошло, правда? Нет, вы оставили ее там. Вы оставили ее еще до того, как она умерла, — побежали спасать свою собственную шкуру. Ну, насколько я далек от истины?
Тоби попытался вызвать слезы. Он представил, как Мелисса кричит, лежа на земле, а Оуэн тем временем вгрызается в нее, и слезы не заставили себя долго ждать.
— Знаете, что я ненавижу больше лжецов? Трусов.
— Я не виноват.
— Убирайтесь прочь. И живите с тем, что вы сделали. Надеюсь, вы счастливы.
Тоби увидел в новостях, что пещеру нашли.
Она была пуста. Один из членов группы заметил, что кто-то прячется в близлежащих кустах, но, прежде чем он смог разглядеть, этот кто-то убежал. То, что он мельком увидел, совпадало с описанием, которое полиции дал Тоби.
Он не углублялся в детали («Было темно, я почти ничего не видел!»), но дал общее описание преступника. Какой смысл врать? Никто не скажет: «Смотрите-ка! Тут по округе ходит огромное волосатое человекообразное чудовище! А, нет, подождите-ка, оно не совпадает с описанием, которое нам дал Тоби Флорен. Это, наверное, другой монстр. Давайте-ка его отпустим».
Толпа — нет, формально, конечно, это была не толпа, но Тоби так себе ее представлял — некоторое время вела преследование. Но по глубокому снегу было сложно бежать, и они наконец сдались.
Шеф полиции, не скрывая раздражения, ответил репортерам, что полиция не может обыскивать целый лес из-за одного животного, но будет работать в две смены ради защиты граждан.
— Мы стараемся делать, что можем, но пока ситуация не разрешилась, прошу вас относиться к опасности со всей серьезностью.
Тоби переждал долгую, ужасно медленную неделю, прежде чем пошел в лес искать Оуэна. Он звал его по имени. А что, если бы его кто-нибудь услышал? Ну, у Оуэна же не было на груди бейджика с именем.
Ничего.
Оуэн последовал его указаниям, и это было хорошо, но теперь Тоби гадал, вернется ли его друг когда-нибудь.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
1975 год, 30 лет
— Тридцатка. Какой же я старый.
— Тридцать — это еще не старый, — заверил его мистер Зак. — Знаешь, сколько грехов я бы совершил, лишь бы мне снова было тридцать?
— А разве весь смысл тридцатилетия не в том, чтобы иметь силы совершить побольше грехов?
— Ну, во всяком случае, других грехов.
Тоби сидел возле пещеры, копаясь пальцами в тающем снеге.