Выбрать главу

— Ты должен был вернуться.

— Я не могу больше этим заниматься.

— Понимаю. Проблема в том, что ты отличный работник, возможно даже лучший, но не всем дано быть менеджером.

Тоби кивнул:

— Да, знаю. Мы об этом уже сто раз говорили. Для такой работы нужны навыки общения.

— Я не говорю, что у тебя нет навыков общения, просто...

— Можете прямо сказать, что у меня нет навыков общения. Все в порядке.

— У тебя нет набора качеств, необходимых для менеджера. Как-то так.

— Ясно. Поэтому мне и нужно уволиться.

— Не буду тебя удерживать. Я тебе дам шикарную рекомендацию.

— Благодарю вас.

Мистер Зак пожал Тоби руку.

— Всего тебе наилучшего. Может, когда-нибудь, когда ты станешь сказочно богатым бизнесменом, ты сможешь взять на работу меня.

— Может. — Он покачал головой и хмыкнул. — Тридцать лет. Как так получилось?

* * *

— Он не вернется, — произнес Лэрри.

— Нет, вернется.

— Он устроил страстную интрижку с каким-нибудь другим лесным монстром. Какова ирония? Он разбивает твою личную жизнь, а затем уходит и наслаждается своей собственной.

— А что, если он ранен?

Лэрри обдумал это.

— Звучит разумно. Линчеватели могли его выследить. Освежевали его, порезали шкуру на лоскуты, вспороли ему пузо и стали играть кишками в вышибалы. А затем им стало стыдно за свое варварство и они поклялись держать все в секрете.

— Такого быть не могло.

— Его рука и глаз выглядели фигово. Ты, конечно, почистил их, но ты же не думал, что промоешь пулевую рану и все сразу заживет, как царапина? А как же инфекция? Как думаешь, сколько гноя вытечет из его глаза, прежде чем он сдастся? Думаешь, его рука просто отсохнет или будет постоянно болтаться и мешаться?

— Тебе пора идти.

Лэрри пожал плечами:

— Как скажешь. Ты же главный.

Тоби нарисовал в своем воображении, как разверзлась земля. Высохшие руки схватили Лэрри за ноги и утянули вниз. У Лэрри при этом был скучающий вид.

— Знаешь, что самое грустное? — громко спросил Тоби пустоту. — Лэрри, возможно, на данный момент мой лучший ДРУГ.

* * *

— Буду откровенен: так не пойдет.

— Почему? В смысле?

— Ты ни с кем во всем почтовом отделении не можешь поладить.

— Что? У меня ни с кем нет проблем! — настаивал Тоби.

— Все говорят, что им из-за тебя не по себе.

— Ничего не понимаю!

Новый начальник Тоби, Джон Райделор, нахмурился и нервно посмотрел в сторону приоткрытой двери своего кабинета.

— Потише, пожалуйста. Тебя взяли с шестимесячным испытательным сроком, и, как я уже говорил на собеседовании, я убежден, что единственный способ добиться успеха в бизнесе — это работа в команде. Другие члены команды нашего почтового отделения имеют к тебе претензии, и я буду считаться с их мнением.

* * *

— Оуэн, сукин ты сын, как ты мог оставить меня? Видишь, что я сделал? Я подмел в твоей пещере. Это первый раз за пятнадцать лет! Ну же, Оуэн, мне так нужно с кем-нибудь поговорить!

* * *

Ему не нравилась идея проявить пленку, все еще спрятанную в нижнем ящике. Но если он не мог видеть своего монстра вживую, то хотя бы мог смотреть на фотографии их первых встреч. Тоби просто сказал бы работнику в фотокабинке, что это парень в маске.

Но все это было не важно. Пленка оказалась слишком старой, и ее невозможно было проявить.

* * *

— Алло?

— Тоби, это мама.

— Все в порядке? Что случилось?

— У папы был инсульт.

* * *

Они отметили День благодарения в больнице на три недели раньше. Это был любимый папин праздник. Тоби не знал, могли папа почувствовать запах индейки или картофельного пюре, но ему хотелось думать, что хотя бы в голове папа наслаждался обедом рядом с ними.

Тоби написал чудесную речь для панихиды, душевную и в то же время легкую, но после нескольких предложений разрыдался и ушел с трибуны.

* * *

— Вы умеете печатать на машинке?

— Нет, но я могу научиться.

— Наше рабочее место не подразумевает обучение в процессе работы.

1976 год

— С днем рожденья меня...

* * *

— Не хочешь возвращаться? Ну и прекрасно! Тебе и возвращаться-то некуда!

Тоби ударил молотком по стене пещеры. Затем еще раз, сильнее, и в воздух взметнулись кусочки камня.

Он колотил по каменной стене снова и снова, ревя в отчаянии. И не собирался прекращать. Даже когда руки уже болели так сильно, словно молоток бил по ним, он продолжал.