Гэррет прислонился к стене, опершись на правую руку.
— Снова муравьи на руку заползут.
— Тут их нет.
— Ну тогда не плачь, когда они тебя покусают.
Тоби прошел к передней части хижины и поднял крышку сумки. Он покопался во льду.
— Аты что, уже весь «Севен-Ап» выпил? — крикнул он.
— Нет.
— А что ты пил до этого?
— «Севен-Ап».
— Значит, ты его весь выпил.
Тоби взял две колы. Гэррет завопил.
Тут же бросив банки, Тоби рванул вокруг хижины. Рука Гэррета провалилась прямо в дерево. Все еще крича, Гэррет вытащил руку из рваного отверстия. Она блестела от крови, а от запястья до локтя тянулась глубокая рана.
Оуэн сгреб его руками.
— Оуэн! — закричал Тоби, рванув вперед. — Отпусти его!
Гэррет молотил руками и кричал, но Оуэн крепко его держал.
«Он ему не причинит вреда, — уверял себя Тоби. — Он просто хочет помочь».
— Оуэн, дай его мне, сейчас же.
Оуэн смотрел на сопротивляющегося мальчика с беспокойством в глазах.
Затем он наклонился и облизнул рану.
У Тоби на секунду помутнело в глазах, затем все снова стало отчетливо видно.
— Оуэн!
Монстр передал ему сына. Тоби схватил Гэррета, и резкая боль пронзила его спину. Он выругался и попытался поменять положение мальчика, чтобы было удобней держать, затем покачал головой.
— Я не смогу тебя нести, — сказал он, ставя Гэррета на ноги и беря его за руку. — Пойдем, надо отвезти тебя в больницу.
Они побежали из леса.
— Что произошло? — выбегая, спросила Сара, когда Тоби вел всхлипывающего мальчика через задний двор.
— Он сильно ободрал руку, но все будет нормально.
Сара подбежала к ним и присела перед Гэрретом на корточки, чтобы осмотреть его руку.
— О боже! Смотри, как глубоко!
— Да знаю, знаю. Я посажу его в машину. Иди забери Ханну.
Тоби довел Гэррета до машины, открыл заднюю дверь и помог ему залезть на заднее сиденье.
— Все будет хорошо, — пообещал Тоби. — Рана не такая страшная, как выглядит.
Гэррет молча кивнул. Его лицо было ужасно бледным, а дыхание — частым и неровным. Сара вышла из дома с полотенцами и аптечкой. Тоби пристегнул
Ханну к детскому креслу, Сара тоже протиснулась назад и крепко прижала полотенце к руке Гэррета.
— Как это произошло? — спросила Сара, когда они выехали на дорогу.
— Он оперся на гнилую доску, а та сломалась.
— А зачем он оперся на гнилую доску?
— Мы нашли в лесу старую хижину. Заброшенную. Это я виноват, нужно было быть осторожнее.
Сара убрала полотенце от раны и поморщилась.
— Она очень серьезная, Тоби. Езжай быстрее.
— Я уже гоню на восьмидесяти. — Его сердце в панике колотилось. Не мог же
Гэррет истечь кровью до того, как они доберутся до больницы? Нет, порез был не настолько серьезным. Потребуется сделать множество швов, но это не был вопрос жизни и смерти. Дети постоянно ранятся. Так бывает.
— Гэррет, говори со мной, — произнесла Сара. — Сильно болит?
— Ага.
— Доктор тебе поможет.
— Оуэн лизнул кровь.
— Что?
— Оуэн. Когда он меня поднял, он лизнул кровь.
— Кто такой Оуэн?
— Наш друг из леса.
Тоби едва мог сосредоточиться на дороге, но он пытался успокоиться, хоть мысленно беспрерывно кричал: «Черт! Черт! Черт!»
— Тоби, о чем он? — спросила Сара.
— Ни о чем... он бредит. Все будет хорошо, обещаю.
Глаза Гэррета закрылись.
Когда доктор зашивал рану Гэррета, тот ничего не сказал по поводу монстра из леса. Когда кровь смыли, порез уже не казался... ну, он все еще выглядел серьезным, но в голове Тоби уже не мелькали разные сценарии, в том числе и с ампутацией.
Тоби мрачновато пошутил про себя, что Гэррет на протяжении всего отвратительного процесса зашивания вел себя смело, но при этом заплакал, когда ему делали прививку от столбняка «на всякий случай».
Шрам был ужасный, но Гэррет мог двигать пальцами, и, помимо поверхностных, никаких серьезных повреждений не было. С ним все будет в порядке.
Дорога домой была долгой и молчаливой.
Еще стоял день, но Гэррет измотался и захотел подремать. Сара позвонила своей подруге Бекки и попросила ее прийти посмотреть немного за Гэрретом и Ханной.
— Зачем ты это сделала? — спросил Тоби, когда Сара положила трубку.
— Кто такой Оуэн?
— Никто. Воображаемый друг. Мы просто валяем дурака.
— Когда Бекки придет, ты отведешь меня туда, где он поранился.
— Это старая хижина, которую мы нашли. Мне не стоило подпускать его к ней — вина полностью на мне. Обещаю тебе, завтра я первым делом сломаю там все, чтобы другие дети не поранились. Я был не прав. Извини.