Удивительно, как по-разному звучит один и тот же вопрос.
— Занесла ключ, — стараюсь не пересекаться со Львом взглядом. — Тренер просил передать, — киваю на скамейку и уже собираюсь уходить, как Влад буквально добивает меня перед тем, кого я избегаю:
— Слушай, Эл, так, что, насчет кино?
— Я… — Запинаюсь, понимая, что не знаю, что ответить. — Давай позже поговорим, — почти пулей вылетаю из раздевалки. Чувствую, как бешено колотится сердце, когда меня очень быстро нагоняет Ремцов.
— Ковалева? — окликает он меня даже не по прозвищу, а по фамилии.
Не остановиться не могу, уж больно требовательный у него голос.
— Что? — поворачиваюсь к нему, машинально облизываю пересохшие губы.
Лев подходит ближе и останавливается в шаге от меня. Он осунулся, отрастил небольшую щетину, которая ему, впрочем, идет. В остальном выглядит как раньше, но вот взгляд… Господи, сколько в нем льда! Не смотрит, а царапает своим безразличием!
— Сходи с парнем в кино, не обламывай, — говорит он вкрадчивым тоном. — Уверен, Долматову ничего не светит после свидания, ты же вся такая недотрога. Хотя…
Поднимает руку и хочет провести костяшками пальцев по моей щеке, но в последний момент передумывает и сжимает пальцы в кулак:
— Все больше склоняюсь к мысли, что ты только со мной так себя вела, Ковалева. — Циничная усмешка пробирает до мурашек. — Образ, чтобы набить себе цену.
Лев говорит это и уходит. Оставляет меня одну наедине со своими страхами и болью. Лишь прикрываю глаза, мечтая о том, чтобы этих мгновений не было.
Совершенно не представляю, как быть дальше. Как ходить на пары и пересекаться с Ремцовым. Каждый раз видеть презрение в его глазах…
— Алиса!
Вздрагиваю, когда меня окликает Влад. Я и забыла про него…
— У тебя где пара?
— В первом корпусе.
— Нам по пути, — улыбается он довольно. — Слушай, все в порядке?
— Да, вполне, — веду плечом, не желая вдаваться в подробности того, что послужило причиной моего испорченного настроения. Незачем Владу знать о наших со Львом разборках. Это все в прошлом. Почти.
— Мне показалось, что ты и Лев…
— Показалось.
Выходит грубовато, но мне в какой-то момент становится все равно. Снова переключился невидимый тумблер. Один плюс — так легче пережить ту боль, что я испытываю каждый раз даже от одной проскользнувшей мысли о Льве.
Остаток пути проходит в молчании. Правда, Влад не выглядит обиженным, и спасибо ему за это. Наверное, решил, что я не в настроении.
— Ладно, Алис, я погнал, а то опоздаю, — машет он мне, и я машу в ответ. Не хочется его окончательно обидеть. Хотя, в моем случае, наверное, это вопрос времени.
Захожу в аудиторию и сразу же вижу Льва, вальяжно развалившегося на последней парте. Я привыкла, что она пустует и всегда садилась там, но сегодня, конечно же, не буду этого делать.
Подхожу к столу Лены Семенихиной, но она демонстративно кладет сумку на место рядом с собой. И Вики как назло нет. Оглядываюсь по сторонам — все уже сидят парами, и вариант сесть рядом с главной сплетницей нашей группы тоже не прокатил. Вздыхаю и плетусь в самый конец аудитории.
— Других мест нет, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более безразличнее.
Лев хочет мне ответить что-то, очевидно, не самое приятное, но тут появляется Людоедовна, и все сразу притихают.
— Ковалева, можно не вставать, садись, — кивает она в сторону Льва. — Ремцов, будь добр, подсобери ноги и подвинься.
Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала на полу без движения. Девчонки, которые сохнут по Рему, кажется, готовы меня прибить. Как и сам «хозяин» последней парты.
Опускаюсь рядом с ним, стараясь держать дистанцию, но мы впервые за долгое время так близко друг от друга. Даже сквозь ткань одежды чувствую исходящее от Льва тепло. Какой-то нереальный контраст с тем, что я вижу в его глазах.
Людоедовна начинает лекцию, которую обязательно нужно законспектировать. Приходится придвинуться ближе, чтобы было удобно писать. Ремцов же, кажется, плевать хотел на все правила, потому как даже не шелохнулся, чтобы достать тетрадь и письменные принадлежности.
— Если у тебя нет ручки, могу одолжить… — не знаю, зачем я это предлагаю, наверное, не желая того, чтобы Лев навлек на себя лишние проблемы.
Лучше бы молчала, потому как меня одаривают очередным ледяным взглядом исподлобья и оставляют мою реплику без ответа.
Эта пара превращается в самую настоящую пытку, и я сбегаю одной из первых, даже не дослушав до конца задание Людмилы Рудольфовны. Плевать, мне нужно придти в себя, пока не сошла с ума. Слава богу, следующую пару можно пропустить без зазрения совести.
Что я и делаю, сбегая на работу. Но как долго я смогу так прятаться от самой себя и бегать от Ремцова? Он и не гонится за мной, но находиться рядом с ним после всего, что я наговорила, крайне тяжело. Ведь мои чувства к нему никуда не делись, а, кажется, наоборот, стали только сильнее…