- Ты её любишь? – неожиданно спрашивает Корсакова, а у меня перехватывает дыхание.
- Да – выдавливаю из себя – Очень.
Мне сложно об этом говорить, не потому что это неправда, а потому что у нас в семье не принято было выражать чувства так прямо. Никто из родителей никогда мне не говорил слов любви, хотя я всегда чувствовал их заботу и поддержку. По крайней мере, пока отец не погиб. Наверное, и я не умею говорить о своих чувствах. И говорил ли я Дине об этом вообще? Говорил, что скучаю – да. А как она дорога и важна мне? Нет!
- Слушай, Марк. Я не сомневалась в этом, даже после того, как увидела то видео. Я же видела вас. Видела, как ты на неё смотришь, даже ещё до того, как у вас закрутилось. Такое не изобразить специально – говорит Аника, а мне хочется слушать её и хочется сказать, чтобы заткнулась – Но ты причинил её большую боль.
- Я знаю – хрипло говорю, с трудом ворочая язык, а глаза предательски щиплет. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на девушку.
- Но дело не только в том видео. Когда вы начали отношения, ты никак не обозначил их статус. Дина находилась в эйфории, потому что тоже была в тебя влюблена и не задумалась об этом. Но потом, когда она увидела ваш перфоманс, она всё это припомнила. И сам понимаешь, это было не в твою пользу.
Молчу, пытаясь усвоить сказанное. Ведь это я ещё раньше сам понял, потом и Орехова носом ткнула. Но слова Корсаковой окончательно расставили всё по местам, связав причину и следствие.
- Вам, тебе надо больше говорить. Это избавляет от многих проблем – ласково говорит девушка, пожимая мою ладонь, и добавляет – Лу говорит, что с Диной всё будет хорошо, и я ей верю. Поэтому не грызи себя, твоей вины в случившемся нет.
- Она карты разложила? – не могу не съязвить.
- Да хоть и карты – пожимает плечами Аника – Главное, что она почти не ошибается.
Девушка роется в сумке, затем начинает причесывать свои золотистые локоны, собирает их в пучок и говорит, словно в порядке вещей – А Даня, кстати, не её парень. Но он очень хороший человек и дорог Ореховой. Не обижай его.
И пока я это всё перевариваю, она вскакивает и несется по коридору навстречу Глебу. Потом они подходят ко мне, я встаю, здороваюсь с другом и внимательно смотрю на Анику.
- Это правда? – спрашиваю я.
- Что? – делает она невинное личико.
- То, что ты мне сказала! – начинаю из себя выходить.
- А что я тебе сказала? – хлопает глазами эта лиса.
- Что у вас тут происходит? – ревниво интересуется Сухой.
- Просто я что-то не так понял – отвечаю, наконец-то сообразив, что Корсакова выдала мне тайну и не хочет остаться крайней.
- Ясно. Демьян сейчас звонил. Видеозаписи исчезли.
- Этого следовало ожидать, учитывая в какую позу встал университет – фыркает Аника.
- Что теперь? – взволнованно спрашиваю я.
- Ничего, Демон сказал – дальше работаем. Всё равно на записях ничего сильно интересного. Да, толпа в масках, но ни лиц, ничего, что помогло бы идентифицировать нападавших. Тем более у Руслана осталась копия, которую его отец помог сделать.
- Рус ничего не узнал?
- Я с ним ещё не созванивался. Он вечером хотел заехать, сам спросишь.
Через какое-то время друзья уезжают, Глеб говорит – Извини, но я должен свою девушку покормить. Гальский тебе нормальной еды сейчас завезёт. Его мать приготовила.
Я захожу в палату, с болью вглядываясь в лицо дорогого мне человека. На носу гипс, порез, а вернее даже разрыв, зашит и закрыт пластырем, но остальное лицо практически синее и меня коробит от этого. Нет, мне не кажется Дина ужасной, мои чувства к ней словно стали больше, сильнее, глубже. Меня разрывает от боли, будто её боль стала моей. А ещё от животной ярости и злобы, к этим сволочам, которые такое сделали.
Осторожно подхожу к кровати, веду пальцами по руке Дины. На ней тоже есть швы. Но мне всё равно, я буду любить её со всеми её шрамами. Обожать за весь мир. И никому не позволю и словом обидеть мою девочку. Тут слышу хриплый вдох, перевожу взгляд на лицо девушки. Её ресницы подрагивают, а затем она резко распахивает глаза и смотрит на меня.
Сначала в её глазах страх, который больно режет по груди, но он сменяется на другую эмоцию через несколько секунд, только я не могу понять какую. Она всматривается в моё лицо, будто ожидая что-то там найти. А я боюсь сделать или сказать что-то не так и тоже смотрю на Дину. Медленно опускаюсь на колени около её кровати и легко поглаживаю её по здоровой щеке.