- Больше никто и никогда не сделает тебе больно. Я обещаю – тихо шепчу я, потому что в горле стоит ком, я дыхания катастрофически не хватает.
Дина кивает медленно и начинает плакать, слёзы просто текут по её щекам, стекая на шею и в волосы. Я аккуратно стираю их пальцами и кажется сам плачу, потому что щекам мокро и горячо.
50. Дина
Просыпаюсь от того, что ломит всё тело, пытаюсь шевельнуть рукой, ногой, но они будто не мои, не слушаются вообще. Потом вспоминаю, что случилось. Судорожно вдыхаю, чувствуя ужасную сухость в горле. С трудом открываю глаза и сразу натыкаюсь взглядом на Марка. Он так смотрит. А в голове всплывают слова той девушки, что это Марк их попросил меня избить. Страх пронзает меня на несколько секунд, но в глазах Новака столько боли, столько волнения и радости одновременно. Я понимаю, что всё это ложь. Чьи-то жестокие грязные игры.
А когда он опускается около меня на колени, и так бережно гладит меня по щеке, обещает, что больше меня никто не обидит, у меня что-то обрывается внутри. И будто прорывает плотину, слёзы начинают течь ручьями, лицо щиплет от них, но я не могу остановиться. Марк стирает влагу с моих щёк так осторожно, будто гладит лепестки цветка. По его щекам тоже текут слёзы, он что-то шепчет горячо и ласково. Но я не слышу, пульс зашкаливает, в ушах стоит гул. Только на душе становится вдруг так легко-легко, будто многотонный груз исчезает.
Потом прибегает медсестра, затем и врач. Марка просят выйти на время осмотра, но он возвращается снова, с Гальским. Они сообщают мне, что мои родители приехали. Я звоню им с телефона Марка и с трудом уговариваю приехать в больницу только утром. Ведь сейчас уже поздний вечер. Потом Руслану звонят девочки по видеосвязи, а я вообще не могу им ничего сказать, только плачу. Потом плачут и они, пока Гальский не начинает ругаться, что мне нельзя волноваться и не отключает звонок. Никто не спрашивает меня о произошедшем, но я уверена, что всё ещё впереди. И я рада, что сегодня мне дали передышку.
Через какое-то время меня все оставляют в покое. Врач говорит, что всё хорошо, нужно только отдыхать и восстанавливаться, Что нос мне вправили, и он будет таким же красивым как и был, а разрывы они зашили аккуратно и шрамы останутся минимальные. Руслан долго прощается и обещает приехать завтра. Только Марк молчит, и когда все уходят, он остаётся, снова опускается на колени около кровати, долго смотрит, легко перебирая пальцы на моей руке.
- Прости – наконец-то произносит он и упирается лбом в кровать.
У меня внутри всё опускается. Неужели он всё же в этом замешан? И видя, к чему это привело, жалеет об этом? Иначе, зачем ещё ему прощения просить. В горле собирается ком, я пытаюсь спросить его, но ничего не получается, я начинаю кашлять. Марк вскакивает на ноги и даёт мне стакан с трубочкой.
- За что ты просишь прощения? – спрашиваю я его сразу, как только могу говорить, сама внимательно всматриваясь в его лицо.
- Что не смог тебя защитить. Что не был рядом.
Против воли с моих губ слетает смешок, а Марк цепко впивается в меня взглядом.
- Тебе смешно? – почему-то обиженно спрашивает он.
- Немного – я задумываюсь, меня ужасно клонит в сон, но я обязана сразу это всё выяснить – Те девушки…
- Какие? – Марк настораживается и это меня напрягает.
- Те, что меня избили.
- Это были девушки? Все?
- По-моему да. Все были девушками, но я не видела лиц, они были в масках.
- Я знаю, я видел видео.
- Какое? Они снимали на телефон? – меня накрывает каким-то ощущением дежавю.
- Видео с камер наблюдения. Но там тоже непонятно особо кто это.
- Она из девушек сказала, что это ты их отправил, что это твоё развлечение.
Смотрю Марку в глаза, вижу, как темнеет его взгляд, ходуном ходят желваки.
- Это ложь – выталкивает он из себя.
- Я знаю – слова вылетают сами собой, и только тогда я понимаю, что ведь реально, я с самого начала знала, что та девушка мне лжёт, что хочет сделать больнее, не только физически, но и морально.
Новак меняется в лице, не знаю, как это объяснить, но словно свет озаряет его. Он берёт мою руку и горячо шепчет.
- Я бы никогда, ни за что. Ты так дорога мне, я люблю тебя очень – прижимает мою ладонь к губам, а потом к щеке.
Я пытаюсь сдержать слёзы, но ничего не получается, они снова сами собой текут. Кажется, я за всю жизнь столько не плакала, как сегодня. Когда я успокаиваюсь, Марк говорит, что завтра придёт адвокат и следователь, и им нужно рассказать абсолютно всё, что я знаю и видела. Он так решительно настроен, что вызывает какое-то умиление.