Приблизившись к нему на расстоянии вытянутой руки, я приложила мокрую бумагу к животу Руслана, случайно тронув пальцами горячую кожу. Мышцы пресса рефлекторно сжались, видимо от холода, а парень с шумом втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы.
- Чёрт! Как холодно! Ты можешь быть нежнее? Может подуешь или поцелуешь?
Взглянув в лицо Руслана я увидела насмешливый взгляд и широкую улыбку. Да он издевается! Меня затопило злостью и негодованием. Я припечатала мокрые полотенца к животу парня и от души, с силой, поелозила по нему. Руслан согнулся, глухо выругавшись.
- Так достаточно нежно? – ласково спросила я.
Тут распахнулась дверь, в проёме стоял мрачный друг Руслана.
- Гал, тебя там препод ищет – хмурый друг шагнул внутрь, смотря так, словно я самая падшая женщина на свете. Зло и брезгливо.
- О, Марк. Присоединяйся, третьим будешь – засмеялся Руслан.
Я задохнулась от возмущения. Что же это, никак нельзя без пошлых шуток и намёков? Развернувшись к Гальскому, я швырнула сырую бумагу ему в лицо, схватила рюкзак. Со злым удовольствием отпихнула этого Марка с дороги и выскочила в коридор.
6. Дина
В коридоре уже было пусто и тихо. Пара началась. Я понеслась к нужной аудитории, молясь о том, чтобы препод по философии опоздал. Он часто опаздывал, но тех, кто пришёл позже него, уже не пускал на занятие.
К двери мы подошли одновременно, сначала Аслан Алексеевич недобро оскалился, но видимо в нём ещё не всё человеческое погибло, либо я выглядела слишком жалко после пережитого. Он отступил и сделал пригласительный жест рукой. Я не стала церемониться, прошмыгнула в дверь, а потом плюхнулась рядом с Аникой, которая, не смотря на недовольные взгляды препода, начала выпытывать у меня, где я была и почему не брала трубку.
Я только отмахнулась, пока не было ни сил, ни желания что-то рассказывать, поэтому мы обе попытались сосредоточиться на лекции. Аслан Алексеевич отличался суровым нравом, мог выгнать с лекции или дать кучу дополнительных заданий. А портить свою репутацию в начале года – такое себе. Нам ему ещё зачет сдавать.
На перемене, конечно же, я всё рассказала Анике. Корсакова долго возмущалась и предлагала пожаловаться на Гальского. Хотя он же ничего такого не сделал. Это я его облила, ещё и бросила мокрую бумагу ему в лицо. Над этим Аника посмеялась и сказала, что я молодец, так ему и надо. Только меня потряхивало. Если Руслан разозлился, он же мне житья не даст. Я уже поняла, что их компания одни из негласных лидеров тут и если он попросит своих прихлебал, то они мою жизнь в ад превратят.
Я уронила лицо в ладони и заскулила. Ну, почему? Почему я такая дура! Не могла сдержаться? Неужели всё снова повторится, как в школе? Аника поглаживала меня по плечу, не понимая, почему я так мучаюсь из-за какой-то ерунды. Ей я ещё не рассказывала, как ко мне относились в школе. Боялась, что может и она станет меня сторониться. Хотя, наверное, нет. Она была такой хорошей. Не побоялась мне открыться, а я?
Потом я обнаружила, что потеряла телефон. Звук я отключала, как только заходила в вуз, чтобы на лекциях не опозориться. Некоторые преподы ужасно реагировали на звонки. И я их понимала, это неуважение к ним. Аника несколько раз звонила, но трубку никто не брал.
- Может его кто-то нашел и отдал на вахту или секретарю? Сходим на следующем перерыве – Корсакова потянула меня в аудиторию, потому что пара должна была вот-вот начаться.
Я еле высидела занятие. Телефон было очень жалко. Его мне родители подарили, в честь поступления. Он был не самым дорогим, но и не совсем дешёвым. Ещё там были кое-какие работы, фото. Поэтому, как только прозвенел звонок, я схватила Анику и потащила её на выход, но далеко уйти мы не успели, я врезалась в Руслана. Да, да. Опять.
От резкого торможения, Корсакова споткнулась и полетела на пол, но Глеб успел её поймать и они застыли в странной позе, прижавшись, друг к другу. Я видела, как у подруги порозовели щёки от смущения и она, заикаясь, начал благодарить своего спасителя. Засмотревшись на Анику, я совсем забыла, что сама стою, почти прижавшись к Гальскому. Но стоило мне дёрнуться, этот гад подал голос.
- Кажется, это начинает превращаться в традицию – широко улыбался этот гад – Но в этот раз мне повезло, что у тебя в руках нет оружия из сладкой бурды.
Потом он склонился к моему уху и прошептал – Которая утекла мне даже в трусы.
Щёки мои снова невольно вспыхнули, да что там щёки. Всё лицо! Я не умела, как Корсакова мило смущаться, я вся горела. Невольно отвела взгляд и наткнулась на Марка, который выглядел мрачнее, чем обычно и так сильно сжимал челюсти, что под кожей ходуном ходили желваки. Да что я ему сделала? Не нравится, что его друг клеится к простушке? Но додумать мне не дали.