— Ну-ну, Пушистик, — тут же передразнивает его Матвей. — Хватит дуться. Мы с тобой почти поладили. Но, должен признать, сожитель из тебя… отвратительный. Как дела, малышка? — обращается уже ко мне. — Давно не виделись.
— А где Евгений? — все еще не могу понять, как Матвей оказался здесь. — Как ты узнал мой адрес?
— Женек на важном задании, я вместо него. Зверь так хотел к хозяйке, что разодрал все обои на кухне и нагадил в ботинки. Хорошо, хоть не в мои. А еще он…
Матвей недоговаривает, морщится от боли и сжимает правый бок.
— Что с тобой? Тебе плохо?
— Нормально, — мотает головой, когда я делаю шаг к нему. — Аллергия на твоего кота.
— А если серьезно? — хмурюсь, с беспокойством глядя на то, как побледнело лицо парня.
— Да поцапался кое с кем, так, ерунда.
— Поэтому ты выглядишь так, будто сейчас грохнешься в обморок? Идем, проходи, — не дожидаясь ответа Матвея, машу ему, чтобы следовал за мной.
— Я торо… тороплюсь, — закашливается и бледнеет еще сильнее. — Ладно, — согласно кивает, очевидно, сдавшись, — так и быть, почту своим визитом твою халу… квартиру.
— Будешь оскорблять мои жилищные условия, натравлю на тебя Патрика, — угрожающе выставляю кота, но Матвей тут же вскидывает одну руку вверх в сдающемся жесте. — Обувь сними, — показываю ему на коврик, когда он собирается пройти в дом в своих белоснежных «эйрфорсах».
— А с тобой не забалуешь, крошка. Черт, — снова морщится, очевидно, задев бок, который болит. — Таблетку забыл выпить… — шарится в кармане джинс и достает блистер. По названию вижу, что это обезболивающее средство.
— Воды?
— Можно, — к моему удивлению, не отказывается от предложения.
— Сейчас налью, ты можешь пока на диван присесть. Или прилечь. Только умирать тут не вздумай.
Матвей хмыкает, но не перечит. И на том спасибо. Сама не знаю, зачем пригласила в дом? Лишних проблем захотелось? Иногда терпеть не могу свой характер.
— Базар-вокзал, — тем временем комментирует Матвей убранство моей съёмной квартиры-студии, чем вызывает огромное желание выдворить его обратно за дверь. Зря проявила сердобольность, надо было забрать кота и поставить на этом жирную точку. Выглядит так, будто я хватаюсь за любую возможность не расставаться с Шаховым и намеренно делаю себе больно.
— Ты вроде как пить просил? — отзываюсь мрачно, выпуская Патрика из рук, чтобы достать стакан и налить воды из графина.
— Ладно, крошка, не сердись, — Матвей тут же реагирует на смену моего настроения. — Прибраться тебе не помешает.
— Как раз хотела этим заняться. Только мне помешали.
— Считай, помощника тебе привел. Поручи этому толстяку мытье полов, — корчит рожицу в сторону Патрика. — У меня после него вся одежда в шерсти.
— Я смотрю, ты котов не жалуешь? — передаю стакан, едва сдерживаясь от того, чтобы не вылить его содержимое Матвею на голову.
— Мне больше собаки нравятся. Спасибо, — салютует и, закинув в рот таблетку, отпивает воду. — Как ты?
— Я? — обычный, казалось бы, вопрос застает меня врасплох. Даже к нему морально не готова. — Нормально.
— Слышал, что ты в больницу загремела?
— Да, но меня уже выписали, как видишь.
— Не спросишь, откуда я знаю?
— Вероятно, от брата. — Ну вот опять сердце начинает биться в груди, точно раненая птица в клетке.
— Точно, — щелкает пальцами Матвей.
Не могу не отметить их с Максом сходства. В то же время, они очень разные в плане мимики и жестов. Матвей самоуверен и любит внимание, а вот его брат, наоборот, закрытая книга. Хотя, самоуверенности ему тоже не занимать, все же Макс скуп на проявление эмоций.
— Кстати, Макс рассказал мне про вашу аферу.
— Про нашу аферу?
— Фиктивный брак, все дела. А я было повелся, — цокает языком, неодобрительно качая головой. — Так натурально сыграли. Или это не игра была, а, крошка?
И что ему ответить? С одной стороны, вопросы Матвея задевают еще не зажившие раны, с другой… Я не чувствую исходящего от него негатива. Наоборот, он будто пытается вывести меня на откровенный разговор.
Или мне хочется так думать, хочется найти хоть какую-то опору в этом шатающемся мире. Но делиться с кем-либо той болью, что у меня на душе, не имеет смысла. Это я тоже прекрасно понимаю. Нужно уже найти в себе силы перелистнуть страницу, начать жить новой жизнью.
— Я… не знаю.
— Я же предупреждал, чтобы ты не питала особых иллюзий насчет Макса, — голос Матвея становится серьезным, как и взгляд. — Он не из тех, в кого стоит влюбляться. У него вместо сердца камень.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что неплохо его знаю, — Матвей крутит в руках пустой стакан. — Он типа мой брат, забыла?