— Уверен, — почти выплевывает Матвей и поднимается с дивана. — Он даже в лице не изменился, когда мать с отцом в землю опускали. Через час уже решал какие-то дела от имени семейной фирмы, через день летел в Вену… Ты бы так смогла?
Мотаю головой, но, скорее, от того, что не знаю, как реагировать на слова Матвея. Видно, что у него накопилось очень много обиды на брата. И эта история с деньгами не совсем прозрачная, чтобы можно было трактовать ее также односложно, как Матвей.
— Черт, я же не собирался во все это углубляться, — Матвей со стуком оставляет стакан на столике, лохматит чуть отросшие волосы на макушке. — Ладно, крошка, прости, что загрузил тебя. Если честно, сам не ожидал, что все это расскажу. Есть в тебе что-то такое… Как будто к психологу на приеме пришел.
— Ты ходил к психологу? — откуда только силы нахожу улыбаться.
— Ходил, — ответная улыбка в ответ. Но глаза все еще выдают истинные эмоции. — Вот только зря, получается.
— Почему?
— Я за все сеансы не проронил ни слова.
Говорит это, стараясь перевести все в шутку, но я прекрасно чувствую его настроение. Отчаяние. Внутри него сидит маленький отчаявшийся от горя ребенок и пытается нащупать хоть какую-то опору в жизни.
— Ты просто обязан написать претензию с жалобой на качество оказанных услуг, — подхватываю я слова Матвея, понимая, что сейчас он ждет от меня именно такой реакции. Наверное, сам не рад, что разоткровенничался, поддавшись внутреннему порыву. Видно, как засуетился, засобирался.
— Так и сделаю. Спасибо за идею. Ладно, зверь, ты теперь за главного, мне пора. — Салютует сначала Патрику, а потом уже мне. — Пока, крошка, — напоследок мажет по мне внимательным взглядом, кажется, что хочет добавить что-то еще, но в последний момент передумывает и уходит.
Закрываю за Матвеем дверь, чувствуя, что меня снова трясет. Состояние такое, будто тело охватывает озноб накануне болезни. Кутаюсь в плед, щелкаю кнопкой электрического чайника. Хорошо бы поесть, но после услышанного кусок в горло не лезет. Эмоций слишком много, как и мыслей в голове, наверное, поэтому снова накатывает слабость. Мне до стиснутых кулаков жалко черноволосых мальчиков с фото, которых я видела еще во время совместного проживания с Шаховым.
Несправедливо. Неправильно, когда вот так ломаются судьбы и летят под откос жизни людей.
Визит Матвея приносит новую порцию переживаний и непрошеных мыслей. Если он хотел добавить к образу Максима мрачные штрихи, хотел показать мне, что его брат играет на темной стороне, то потерпел поражение. Образ Шахова в моих глазах нисколько не пошатнулся, не перестал быть привлекательным. И это все после того, как я узнала о его предательстве? О том, что он выбрал Карину, а не меня? У меня точно нет проблем с головой? А с психикой?
Иногда мне начинает казаться обратное.
— Проголодался? — уточняю у Патрика, когда он шлепается мне на колени и сладко потягивается.
Молчит, только пристраивает тушку поудобнее, жмется ко мне мордочкой, точно чувствует мое настроение. Не кот, а пушистый антидепрессант, не могу не улыбнуться бедолаге.
Когда я в последний раз видела и держала в руках Патрика, он был худее. Неужели Матвей откормил? А говорил, что котов не жалует. Не такой уж и подлец, каким казался в первые минуты знакомства. Всего лишь запутавшийся в себе человек. Судя по статистике, нас с таким «диагнозом» немало…
Глава 7
Надя
Собираюсь на собеседование, попутно прокручивая в голове разговор с Матвеем. Он оставил в моей душе неизгладимый отпечаток, хоть и прошло уже два дня, но я, то и дело, мыслями возвращаюсь к нему.
Отчасти, я понимаю, к чему хотел подвести Матвей. Хотел показать мне, что Максим не способен на импульсивные чувства, что для него первостепенным является холодный расчет.
Да, возможно его брат старается все держать под контролем, вот только я не верю в то, что Максим стал бы так подло поступать с Матвеем, в открытую приписывая себе то, что ему не принадлежит. Скорее всего, дело в другом, и Матвей просто не в курсе всех замыслов старшего брата.
Если, конечно, они были, эти замыслы.
Может быть, мне не хочется думать плохо о Максе. Хотя бы в память о тех моментах, когда он проявлял заботу и когда целовал меня с такой страстью, что я как воск плавилась в его сильных руках…
Прикрываю глаза, понимая, что меня вновь заносит. Воспоминания слишком яркие, слишком свежи в памяти, чтобы можно было увернуться от них, не дав задеть за живое.
Слава богу, Патрик возвращает в реальность. Сносит со стола коробку с печеньем и испуганно шарахается прочь.
— Когда научитесь манерам, сэр Патрик? — качаю головой, подбирая добро с пола. — Хотите, чтобы я на собеседование опоздала?