— Мы договорились, что я заберу кое-какие вещи, которые когда-то у нее оставил, но с Микелой я больше не встречаюсь и не трахаюсь. Ничего нет, я клянусь тебе, ты слышишь?
Она продолжала делать вид, что мои слова до нее не долетают, пыталась вырваться и даже на меня не смотрела. Но я знал, что не говорю со стеной. Я был убежден в том, что, если не оставлю ее наедине с бурной фантазией, то сумею до нее достучаться.
— Ты слышишь меня?
— Нет! — внезапно закричала она громче обычного. Из ее горла вырвался всхлип, и тогда я подумал, что, возможно, ошибался. — Нет! Не слышу! И не хочу слышать!
Мне пришлось ее отпустить, потому что невдалеке раздались шаги. Я обернулся: отец, держа в руке драгоценный кожаный портфель, поднимался по лестнице. Джос, к ее разочарованию, не успела юркнуть к себе и закрыться ото всех. Не то что бы моего папу и Джо связывали хорошие отношения, но, наверное, из какого-то уважения к нему она осталась стоять на месте. И я был этому бесконечно рад.
— Что происходит? — первое, что спросил отец после сухого приветствия.
Кажется, он был всерьез обеспокоен нашей с Джо передрягой. Хоть мы и раньше с ней не находили общего языка, но до такого при посторонних не доходило. С левой стороны длинного коридора в нашу сторону бодро устремилась Моника. Ей оставалось около десяти шагов до моего отца, но она уже протянула вперед длинные тонкие руки, готовясь его обнять. Я никогда не желал становиться свидетелем их сокровенных эпизодов, и поэтому был порядком смущен. Я отвернулся и, зажав между пальцев переносицу, переждал нелепые сантименты, которые были папе вообще не по возрасту. Ему было почти пятьдесят три года, но рядом с Моникой он будто превращался в юнца.
— Родная, с нашими детьми что-то не так, — высказал он свое удрученное предположение.
Мачеха махнула рукой на дочь, что, сложив на груди руки, стояла у раскрытой двери спальни. Я не верил, что Джо хочет порвать со мной, что она не ждет от меня никаких объяснений. Я прекрасно изучил ее характер: если бы она была настроена однозначно, то давно бы уже заперлась в комнате. Ее бы ничто не остановило.
— Не переживай, дорогой: просто твой сын воспитывает мою непутевую дочь. Можешь себе представить, что только он имеет на нее хоть какое-то влияние! — воскликнула Моника, полная энтузиазма. — Ну а теперь, — мать Джо одарила нас поочередно скорым вопросительным взглядом, — вы перестанете наконец-то собачиться и займетесь своими делами? Прощайтесь, Алистер, — черство изрекла она, — Селин пора делать уроки. Правда же?
Джо ничего той не ответила, а Моника, впрочем, и не ждала этого. Спустя буквально мгновение ее внимание переключилось на законного мужа. Отец, однако, смотрел на меня с подозрением еще с несколько секунд, но заигрывающая с ним женушка вскоре полностью захватила его. Они ушли, медленно шагая вперед, при этом любезничая и кокетничая друг с другом.
Господи…
Они свернули за поворот широкого коридора и скрылись. После того как наши родители, наконец, удалились, Джо поспешила поступить так же. Она реально думала, что я позволю сделать это? Конечно же, я помешал ей закрыть дверь, но избалованная сводная сестра оказалась безжалостнее, чем я предполагал. Джос защемила мне пальцы дверью; я, черт подери, держался до последнего, стискивал зубы, корчился, но не вскрикивал! И все же, боль была невыносимая, поэтому я сдался, а взбалмошная девчонка наскоро от меня изолировалась!
Пальцы правой ладони горели от боли, и я неосознанно долго сжимал их другой рукой. Потом, когда стало легче, я не на шутку разозлился и на себя, и на Джос. Придя в бешенство, я тихо зарычал и зло пнул ногой воздух.
Черт! Черт, черт, черт!..
Алистер
Дверь в квартиру Микелы была не заперта; из глубины громко доносилась популярная песня — по крайней мере, я часто натыкался на нее по радио. Меланхоличные и слащавые слова проигрываемого трека несколько раздражали. Я не объяснял себе, с чем связано то, что никакого недовольства не было бы, если вместе Мики здесь бы жила Джос.
Иду к твоему дому, мои кроссовки увязли в снегу,
Я лишь хочу увидеть её.
И мои мысли такие громкие,
Потому что я хочу лишь узнать,
Ты будешь встречаться с ней и дальше?
Я звоню тебе только когда напьюсь,
Прости, я знаю, что ты ненавидишь это.
Вероятно, я не должна была говорить это,
Но мне надоело держать язык за зубами.