- Убью гадину! – вместе с хлопком входной двери, отмирает вошедший следом Сивый, натурально краснея от злости. На секунду мне становится еще страшнее, хоть раньше я и не воспринимала его всерьез. Но показавшиеся вены-канаты на руках, когда он принялся закатывать рукава, произвели на меня должное впечатление. – Заколебала!
- Угомонись, я сказал, - новому мужчину даже голос повышать не нужно, достаточно ровного тона, чтобы амбал, который, к слову, выше его на пол головы, замирает на месте. – Я плохо объяснил в первый раз? Руки не распускать.
- Да кто ее трогал, - пытается оправдаться Сивый, но даже я, которая его не знает, вижу, как он начинает мяться. – Сама второй раз сбежать пыталась!
- Да хоть пятый, мне плевать, - равнодушно откликается тот, которого назвали Русом, и почему-то смотрит на собственные ладони. – Я сказал, ее не трогать. Девчонка нужна целой и невредимой. Повторить?
- Да не надо, Рус, мы все поняли, - примирительно откликается Шумахер, пока недовольный Сивый проглатывает все имеющиеся у него замечания. – Ты чего так рано-то? Обещал же к утру.
- Я просто знал, что вам, ящерам, ничего доверить нельзя, - усмехается мужчина, принимаясь стягивать с себя куртку. – Решил приехать пораньше. И не прогадал, как я вижу. Шумахер, аптечку принеси.
- Что, зацепила, да? – не удержавшись, довольно ржет Сивый, пока дядя Степа молча скрывается из вида в дальней из комнат. – Цапнула, небось? А я говорил, ее на цепи держать надо!
- Я тебя сейчас сам на цепь посажу, до города за машиной побежишь, - вкидывает бровь Рус, и по его тону ясно – не шутит! Черт. Кто же он такой? – Хочешь?
- Да ладно, че ты, - тут же пугается амбал, даже на пару шагов отступает. – Ну достала меня баба, че ты сразу-то?
- Баб ты в баре каждую пятницу ищешь, Сивый, - насмешливо смотрит на него Руслан. – А девчонка эта – ценный материал. Усек?
- Да без базара, - типа равнодушно пожимает плечами здоровяк, но бросает на меня такой взгляд, что сразу становится ясно – дать ему только повод, и огребу я по самые помидоры. – Возись с ней сам.
- Непременно, - усмехается тот, и его цепкий, внимательный взгляд переходит на меня. Мужчина делает несколько шагов к дивану, и я всеми оставшимися силами заставляю себя не вжиматься в спинку, как перепуганный котенок. И в темные глаза продолжаю смотреть, как глупая собака - не моргая. – А ты раздевайся.
Несколько простых слов моментально выбивают меня из равновесия, лишают всей смелости и уверенности в себе.
И я огрызаюсь, не думая о последствиях:
- А борщ тебе на ужин не приготовить?
Черные брови мужчины лениво взлетают вверх, а губы растягиваются в медленной, циничной ухмылке:
- Можешь и сварить. Если умеешь.
- Я-то умею, - снизу вверх на него смотреть неприятно. Помещение огромно, но его присутствие все равно давит со всех сторон. – По моему особому рецепту. У тебя, кстати, нет аллергии на мышьяк? А цианид?
- Только непереносимость стрихнина в любых дозировках, - легко отбивает тот мою подачу. – А еще, вчерашних глупых школьниц.
И вот тут я серьезно собираюсь вспылить, что до бывшей школоты мне далеко: всё-таки проф.училище, год подготовки к ЕГЭ и два курса института за плечами…
Но, вовремя сообразив, замолкаю, гася все возмущения на подлете.
И причина тому весьма проста. Я просто вовремя ловлю намек и вспоминаю, что когда мы только столкнулись, ладони Руслана были абсолютно чистыми, я прекрасно это помню. А сейчас они в темных, странных разводах. За прошедшие пять минут изменилось мало, и он, как это ни глупо звучит, тяжелее меня ничего в руках не держал…
Отстранённо глядя вникуда, я машинально касаюсь собственного живота, и замечаю оставшиеся на кончиках грязных пальцев свежие, алые отпечатки. Значит, в кучу мусора я шмякнулась не столь безопасно, как думалось мне ранее…
Плохо, конечно.
Но это все равно не повод устраивать здесь стриптиз. Тем более, боли я не чувствую, а значит, под футболкой вряд ли что-то страшнее обычной глубокой царапины.
И я фыркаю, каким-то внутренним чутьем понимая, что неизвестный Рус меня поймет: