- И ты, конечно, не устояла? – фыркает понятливая Соня, профессиональным мягким тычком в поясницу отправляя меня в свою святая святых – огромную, шикарную кухню. – А как же ремонт?
- А что с ним? – хмыкаю, падая за круглый деревянный стол, и тут же хватаю яблоко из вазы. Получаю полотенцем по пальцам, виновато улыбаюсь, но покорно иду к стильной белой раковине мыть свои загребущие руки. – Я здраво рассудила, что ремонт делать надо, но без нового ковра я, пожалуй, не переломлюсь. Я сколько на это окрашивание откладывала? Что теперь, совсем от всего отказаться?
- Ты мое мнение знаешь, - неловко улыбается Соня, уверенным жестом плюхая в глубокую фарфоровую тарелку огромный половник свежего, картинно-красного, ароматного борща. – Лучше бы на эти деньги жилье временное сняла. А компенсацию за ремонт, когда получишь, отдала бы за окрашивание.
- Звучит разумно, - я заплясала на месте от нетерпения, ожидая, пока к пище богов мне выдадут лично испеченный хлебушек. – Но компенсацию я лучше потом на оплату учебы пущу. Да и хостел на пару недель стоит раз в пять дороже краски. Так что, Софья Сергеевна, на съемное жилище у меня, увы, финансов нету. А пару копеечек на краску по карманам наскреблось. Как-то так.
- Наверное, ты права, - пожимает плечами Софья.
И я, послав ей воздушный поцелуй, наконец, принимаюсь за человеческую, нормальную еду.
Моя бабка не готовит от слова абсолютно. А я сама в тех условиях не то, что пищу варить, я б тараканов туда пустить постеснялась!
Нет, там, конечно, не совсем уж полная антисанитария и разруха. Просто я уже успела привыкнуть к лучшему. А на попойки, запах и дурной характер бабули можно, в принципе, внимания не обращать – когда выбор стоит между временным дискомфортом и моим образованием, я всеми ногами выбираю второе.
С дипломом никому ненужного техникума уже мучилась. Спасибо!
А пара тысяч, отданные за краску, всё равно погоды не сделают. Нормальное жилье на эти «богатства» не снять, разве что прибиться в комнатенку к какой-нибудь замшелой старушке с плешивым котом. А такая у меня самой уже есть.
Надежный замок на двери, относительно чистый диванчик… Так и живу, пока мою собственную квартиру приводят в порядок.
- Как там ремонт-то, кстати? – охая и кряхтя, Сонечка тяжело опускается на стул напротив, и заправляет за аккуратное ушко тонкую белую прядку волос, выбившуюся из тугой косы. – Продвигается?
Не отвечаю. Пару мгновений даже умопомрачительный борщик не ем, пристально рассматривая подругу.
Она у меня красавица, и даже третья беременность ее ничуть не портит. Черты лица всё такие же нежные, женственные, мягкие. Глаза голубые, ясные, а добрые…. В них хочется утонуть.
Вот муж ее много лет назад и утоп, прям с самой первой встречи. И ведь не посмотрел, что Сонька – детдомовская, как и я, всех своих друзей с их кривыми ухмылками послал сразу лесом. Подруга, конечно, сопротивлялась долго, не доверяла.
Но постепенно она сдалась напору, а через годик появился первый результат их любви – рыжая зараза по имени Антошка.
Вторая, Толик, не заставил себя долго ждать, и мальчишки-погодки получились, как близнецы. Сейчас по ним даже не сказать, кто старше.
А муж Соньки, Вадик… да, блин, не нравился мне этот конопатый с самого начала, говорю честно!
Но время показало, что честный он мужик, башковитый. С виду вроде чистый интеллигент, но деловая хватка, как у бульдога! Соньку на руках носит, весь дом дорогой техникой для ее удобства завалил, на семью своих денег не жалеет, детей обожает. А Сонька и рада – ей и работа толком не нужна, она у нас девочка тихая, домашняя. Ну, из того редкого, вымирающего вида, которым в кайф дома сидеть, пироги гладить, да рубашки стряпать... Ай, черт. Наоборот!
Хотя, какая разница?
Главное, эти двое нашли друг друга.
Вон, третьего ребенка уже ждут, и останавливаться, кажется, не собираются.