Я сбежала от него два года назад из родного города. Устроилась работать в школу и отчаянно пыталась все забыть. Только этот кошмар не кончается. И как с ним справиться, я пока не знаю. Влад не отпускает меня.
По-хорошему, надо опять бежать пока не поздно, менять город и телефон. Но я не могу бросить детей в конце года. И Серафиму подвести тоже. Она вошла в мое положение и приняла на работу почти сразу после института, совершенно без опыта. Я должна отплатить ей тем же. А сразу после ЕГЭ можно уезжать. Лишь бы Влад не нашел меня раньше.
Глава 4 Алена
Смотрю на часы и ускоряю шаг, попутно поправляя длинную юбку. Звонок звенит как раз в тот момент, когда я вхожу в класс. Первый урок после каникул. Мой одиннадцатый «Б» почти в полном составе. Можно было бы выдохнуть, но с ними — как на пороховой бочке, нельзя расслабляться. Только чуть ослабишь поводья, как обязательно выкинут что-то такое, от чего волосы встанут дыбом.
— Доброе утро, дети, — с улыбкой произношу и окидываю их всех взглядом, мысленно отмечая, кто отсутствует. — Рада вас видеть.
Заметив меня, они молча поднимаются со своих мест. На лицах бегущей строкой вселенская скорбь и тотальная скука. Желания грызть гранит науки ни у кого не возникает. А жаль, мне бы хотелось больше отдачи.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — вздыхаю и опускаюсь за свой стол.
Быстро переобуваюсь в удобные балетки, пробегаюсь глазами по теме урока и поднимаюсь на ноги.
— Я понимаю, что каникулы расслабляют, но у нас с вами нет времени на раскачку, — в очередной раз пытаюсь достучаться, хотя и понимаю, насколько это бесполезное занятие. — Не успеете оглянуться, как наступит время ЕГЭ, а я очень хочу, чтобы вы все справились с ним, — делаю паузу и смотрю на учеников. Ни одного заинтересованного взгляда. Далеко мы с таким подходом не уедем. — Поэтому давайте приниматься за работу. Открывайте ваши сборники на странице…
Стук в дверь не дает мне закончить. Серафима Васильевна появляется на пороге и сразу вызывает бурный интерес к своей персоне. Дети встают со своих мест. Ну хоть проснулись, и на том спасибо.
— Аленочка Сергеевна, можно? — интересуется для приличия. Как будто я могу ответить «нет».
— Конечно, — натянуто улыбаюсь и замечаю, что она пришла не одна.
Нет, я не забыла о новом ученике. Просто в глубине души надеялась, что к этому злосчастному понедельнику все как-то переиграется и он не придет. Мои молитвы не были услышаны, и чудом меня не удостоили. Жаль.
— Здравствуйте, ребята, присаживайтесь. Хочу представить вам нового ученика. Аронов Глеб, — выводит парня вперед на всеобщее обозрение. — Он будет учиться в вашем классе.
Смотрю на него и чувствую, как внутри зреет протест. Все в этом парне отталкивает меня с первой секунды. Типичный мажор. Это видно даже не по дорогой брендовой одежде, а по взгляду. Дерзкому и наглому, словно все ему должны. Словно он король, а остальные челядь. Бр-р, мерзко. Зябко веду плечами, чтобы стряхнуть неприятное ощущение, и поджимаю губы. Я не должна быть предвзятой, каким бы он ни был мажором, в первую очередь он ученик, и моя обязанность его учить.
— Глеб, а это твой классный руководитель — Ильинская Алена Сергеевна, — радушно распинается Серафима Васильевна, словно не видит, что ему все равно. Чихать он хотел и на меня, и на своих одноклассников.
— Я могу сесть? — Его ровный, с легкой хрипотцой голос неожиданно врезается в меня и сбивает с ритма сердце.
Я теряюсь на мгновение. А он словно улавливает мое состояние, выжидательно вздергивает бровь и смотрит на меня взглядом, полным презрения.
— Конечно, располагайся на свободном месте, — получается как-то скомканно и совершенно нелепо.
Глеб многозначительно хмыкает и проходит мимо на последнюю парту, а мои щеки предательски вспыхивают. Осознаю, как это прозвучало из уст преподавателя русского языка, и хочу провалиться сквозь землю. Надо так опозориться перед этим мажором. С первой же фразы.
— Алена Сергеевна, продолжайте, пожалуйста. — Серафима Васильевна снисходительно передает мне взбудораженных новостью ребят и технично скрывается за дверью.
В классе сразу начинается гул и смешки. Все внимание приковано к новенькому, а он словно только этого и ждет. Смотрит на них свысока, как на обезьянок в зоопарке, и усмехается.
— Заканчивайте. На перемене познакомитесь, — строго осекаю их. — А сейчас открывайте страницу пятьдесят три.
Возмущенное роптание проходит по классу, но через несколько секунд сменяется шелестом страниц. Все листают книгу. Все, кроме новенького. Конечно, разве царь и бог снизойдет до простых смертных? Отвешиваю себе мысленный подзатыльник и смиряю гордыню.