— Глеб, вы читали? — Ее голос надменно дергается.
— Допустим, — демонстративно складываю руки на груди и откидываюсь на спинку.
Специально не встаю, а она и не настаивает. Знает, что нахер пошлю, и не нарывается. Быстро схватывает и не идет на публичный конфликт.
— В чем же, по-вашему, заключается главная идея романа?
Ну это совсем просто. Мы это прошли в конце прошлой четверти, еще не успел забыть.
— Добро и зло. И не только в контексте борьбы, но и в поиске определения. Что на самом деле зло.
— Продолжай. — Алена Сергеевна опирается бедром на свой стол и смотрит в окно. Не на меня. Не ожидала? Бывает.
— В нашем привычном понимании дьявол — это чистое зло, — начинаю отрепетированную речь. — Воланд же не делает зла сам по себе. Он лишь созерцает и наказывает тех, кто поступает низко и подло. Явственно показывает моральные болезни общества, но даже не осуждает их. Человек слаб, но в его силах противостоять своим слабостям, бороться с ними.
— Еще, — кивает она и едва заметно закусывает губу. Так интересно, о чем думает. Слушает ли вообще?
— Понтий Пилат в душе не хочет казни Иешуа, противится ей, но смелости, чтобы пойти против Кесаря, ему не хватает. Приговор выносит из трусости и потому наказан за малодушие. Также борьба добра и зла разворачивается у Мастера и литературного сообщества. Им мало отказать писателю, обязательно надо унизить и смешать с дерьмом, чтобы доказать свою правоту.
— Похвально. — Алена натянуто улыбается и обращается ко всему классу. — Запишем эпиграф к уроку, это слова Воланда «Каждому будет дано по его вере». Основные философские вопросы, поднятые Булгаковым в романе, это вера, свобода, любовь. Поговорим сегодня о вере.
Закатываю глаза к потолку. Все как по учебнику и ни одной собственной мысли. Разве это интересно? Где собственное мнение и эмоции?
— Во что верит Иешуа?
Снова тишина в классе. Дружный коллектив. Алена Сергеевна проходит взглядом по партам и вновь возвращается ко мне. Минута славы прям на меня упала. Я просто счастлив, зато не скучно.
— В добро, — равнодушно пожимаю плечами.
— Понтий Пилат?
— В силу власти.
— Маргарита?
— В силу любви.
— Мастер?
— В свой талант, но он сжег свой роман, значит, потерял эту веру.
Наш разговор скатывается до диалога. Никто не мешает и не перебивает. Словно мы вдвоем в кабинете. Так необычно и как-то не по себе.
— Страшно потерять веру, страшно этой веры никогда не иметь, что свойственно Бездомному, — заключает она, снова цитируя чьи-то слова. — Но совсем страшно, когда человек сознательно отдает себя служению мнимым ценностям, понимая их ложность, что свойственно Берлиозу.
— А во что верите вы, Алена Сергеевна? — лукаво прищуриваюсь, ожидая ответа. — Без методички…
— Я? — шумно выдыхает она и нервно кусает губы. Давай, покажи себя настоящую.
С вызовом смотрю на нее и жду. На несколько секунд задумывается.
— А я верю в справедливость. — Кривая ухмылка искажает ее губы. — Она обязательно восторжествует и накажет всех виновных.
— Ага, бумеранг прилетит в голову, — стебусь я, и весь класс начинает хихикать вместе со мной. Да, им давно не хватало революционера.
— Именно так, — тем не менее спокойно отвечает Алена и присаживается за стол.
Звонок раздается внезапно и перебивает нашу пикировку. Неожиданно быстро пролетели сорок минут урока.
— Все свободны. Домашнее задание найдете в школьном портале.
Поднимаюсь на ноги вместе со всеми и иду к выходу.
— Глеб, задержись, — летит мне в спину. Да ептвоюмать! Едва сдерживаюсь, чтобы не послать куда подальше. Что я ей, холоп, что ли?
— Что случилось? — останавливаюсь около стола и поджариваю взглядом на костре правосудия.
— Зачем ты все это делаешь? — строго спрашивает Алена Сергеевна и складывает руки на груди.
— Что «все»? — хмурюсь, не понимая, чего она от меня хочет.
— Дискредитируешь меня в глазах других учеников.
Чего? Я вроде как даже не разговаривал еще ни с кем.
— Каким образом?
— Сам не понимаешь? — недовольно поджимает губы. Типа придумай себе обоснуй? Ну уж нет, мы так не договаривались.
— Нет.
— Ты подрываешь мой авторитет. — Алена нервно вздыхает и отводит глаза в сторону. — Не хочешь учиться — не учись, но не мешай другим.
— Мне кажется, ты что-то путаешь, — подозрительно прищуриваюсь я, чувствуя себя полнейшим идиотом.
Какая-то предъява ни о чем. Никак не уловлю основную суть претензий. Чего надо-то вообще? Скажи прямо, а не ходи вокруг да около.