Нет. Нельзя. Неправильно.
Надо иначе.
Осторожно, Катя, без паники. Давай-ка, глубокий вдох, медленный выдох. Нужно взять эмоции под контроль и укротить разгоряченные чувства.
Сказать легче, чем сделать. Но я стараюсь.
Я – не жертва. Он – больше не насильник.
Не насильник же?
Последнее очень сложно проговаривать не вопросительно. Даже мысленно. Всегда остается процент неизвестности, который пугает. Но я уперто стараюсь мыслить логически.
Хотел бы добить – добил легко.
Хотел бы бросить – и это сделал. Даже, уверена, последствий бы избежал.
Он же пошел сложным путем: привез к себе, выделил комнату, прислал помощницу, показал врачу, обеспечил лекарствами…
Зачем?
Хороший вопрос, ответ на который можно получить только в общении. А значит, надо быть сильной и общаться, как бы не хотелось оставаться слабой и бежать.
– Здравствуй, Катя Ионова.
Низкий голос звучит ровно. Так ровно, что в сочетании с темным пронзительным взглядом, пустым и холодным, как омут, напоминает речь робота. Но и от нее волосы на затылке становятся дыбом.
Открываю рот. Закрываю.
Сглатываю.
Но, прежде чем решаюсь что-то сказать или сделать, хотя бы просто кивнуть, дверь в спальню распахивается.
Юля, не замечая Дорохова, забегает в комнату и кладет на кровать стопку вещей.
– О, Катя, вы уже справились с душем? Вот и отлично. А то я, честно, переживала, когда сказали, что самостоятельно помоетесь, – девушка светло улыбается, не чувствуя общего напряжения. – Кстати, я вам футболку и спортивный костюм принесла. Они мои, но новые. Бирки только срезала. Подумала, в них всё удобнее будет, чем в халате. И по поводу ужина. Принесу уже, ладно? Проголодались же?
Смотрю на Юлю, затем в глаза Дорохова, стоящего у неё за спиной.
Медленно киваю.
– Ох, горло всё еще болит, да? Говорить трудно? – печалится девушка, не подозревая, как ненамеренно раскрывает мой секрет постороннему. – Ну ничего, мы теплым молочком с мёдом его восстановим. Согласны?
Повторно кивнуть не успеваю. Опережает Дорохов.
– Юля, оставь нас на пять минут. После можешь подать гостье ужин.
Глава 9
КАТЯ
Гостья…
Что это? Слово-издевка? Неверное применение существительного, дабы не выставлять себя перед прислугой в плохом свете? Или оно несёт под собой что-то значимое?
И, если последнее, то что именно?
Я не знаю Дорохова, как человека. Не знаю его, как начальника, не ведаю о его отношениях с наемным персоналом. Не имею ни малейшего представления, привык ли он блистать красноречием, или, наоборот, говорит мало и исключительно по делу. А каждое его слово на вес золота. Сложно оценивать человека после короткой встречи.
Встречи…
Вот это, бесспорно, слово-издевка. Но именно в него я облекаю наше чёрное прошлое, старательно укрощая страх.
И всё же, цепляясь к точным определениям, гостья – это женщина, имеющая возможность в любое время свободно покинуть чужой дом.
Так? Так.
Выходит, я тоже имею? В этом смысл?
Или же… это мой новый статус для остальных на то время, которое мне придется здесь задержаться?
А задержаться зачем?
Чтобы удостовериться, что я не побегу писать заявление в полицию?
Да ну, бред. Не верю.
Припугни меня, даже несильно, этого будет вполне достаточно чтобы я не делала глупостей. Потому что только дура ищет на жопу дополнительных приключений, едва выкарабкавшись из предыдущих. Нормальная же хочет жить долго… и не инвалидом.
Чтобы с моей помощью попытаться добраться до Кристины?
Тоже очень сомневаюсь.
Этот Дорохов не выглядит простаком и, судя по окружающей богатой обстановке, не бедствует, а значит, вполне в состоянии достать у провайдера нашу переписку с Царевой и убедиться, что толку от меня ноль.
В сторону секса даже не думаю. Ну какая из меня любовница? Смех.
Да и не представляю, чтобы у него могли возникнуть проблемы в этом плане. Пусть он и выглядит пугающе, навевает жуть и давит своей мощной хищной энергетикой, едва ли у него существуют трудности с поиском удовлетворения.