Всё встанет на свои места.
И, быть может, он даже извинится.
– Испугалась, дрянь? – ухмыляется.
Каждая новая фраза пугает больше предыдущей.
Меня уже не просто знобит, потряхивает.
– Вот и правильно, Кристи, бойся! Бойся, как боялась она!
О чем он?
О ком?
Не успеваю обдумать эту мысль, как незнакомец делает резкий выпад, хватает меня за руку и рывком отправляет на диван.
Дезориентированная, лечу по инерции вперед. Ничего не понимая, барахтаюсь, а в следующий миг тишину комнаты нарушает треск моей одежды.
Глава 2
КАТЯ
Господи, только не это.
Осознание, что он делает, заставляет задохнуться.
Нет.
Нет!
Нет!!!
Масштабы надвигающейся катастрофы мобилизует все силы, что во мне есть. Принимаюсь царапаться, толкаться, выворачиваться.
Я не хочу подобного первого раза.
Не хочу насилия.
Не хочу боли.
Не хочу.
Не хочу!
Не хочу!!!
Не с первой попытки, но все же мне удается развернуться к нему лицом и до упора вжаться в диванные подушки.
Что делать дальше – плана как такового в голове нет. Есть лишь надежда на мужское здравомыслие. Что он даст мне малюсенький шанс все объяснить ему жестами, что считает их правильно и поймет, насколько ошибся.
Я не та, кого он обвиняет в жутких вещах.
Совсем не та.
Дышу, как загнанная лошадь. Поднимаю руки. Пальцы болят из-за того, что пришлось воевать и царапаться, а еще жутко дрожат.
«Это ошибка»
«Я не Кристина»
«Пожалуйста, давайте поговорим»
«Не обижайте меня»
Без толку. Глядит четко в глаза, остальное игнорирует.
Замираю. Руки опускаются сами собой.
Около минуты мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, когда читаю в его черном взгляде что-то очень мощное. Хищное, звериное. Незнакомец наклоняется ко мне, глубоко втягивает запах моих волос…
Отшатнуться бы, да некуда.
– Не нравится? – медленно цедит слова, считывая реакцию. Говорит тихо, но так проникновенно, что у меня волосы на затылке дыбом становятся. – Моей беременной сестре тоже не нравилось, когда твой дружок ее насиловал. Зато тебе, дряни, было весело. Ты смеялась за кадром, снимая тот беспредел. Из-за вас, мразей, она потеряла ребенка, а через несколько часов скончалась в больнице от большой кровопотери.
У меня слезятся глаза, до того широко их распахиваю.
По спине скатывается первая капля пота. За ней еще одна. Хочется поежиться, но я лишний вдох сделать боюсь. Как и моргнуть.
Вещи, про которые рассказывает нависающий надо мной незнакомец, бесчеловечные, омерзительные, вгоняют в ужас и наполняют обреченностью.
Имей возможность говорить, кажется, я и тогда бы не смогла выдавить из себя ни звука.
– Могу пообещать тебе только две вещи, Царева. В отличие от вас, уродов, я не буду снимать на видео твою расплату, но… – от громкой паузы мне становится очень плохо, – ты надолго запомнишь эту нашу встречу.
Мужчина больше ничего не произносит, а я тону в непроглядной бездне его глаз, где нет ничего теплого и живого.
Только лютая ненависть.
Только приговор, не подлежащий обжалованию.
Только жгучая жажда мести.
А потом все происходит резко, быстро и грубо.
Безмолвно вскрикиваю, а по факту лишь хватаю раскрытым ртом воздух, когда он неожиданно сильно хватает за плечо, дергает меня вперед и в сторону и разворачивает к себе спиной, давит сильной ладонью на лопатки и вжимает лицом в подушку.
Сопротивляюсь, скорее, на рефлексах. Машу руками, в попытке его зацепить, оттолкнуть, но не добиваюсь успеха.
– Не дергайся! – рычит мне в ухо, сильнее сжимая ладонь на шее. Не душа, но одним лишь жестом предупреждая, что он может это сделать.
Легко.