До сих пор всё черное для меня было истинно черным, белое – белым, никак по-другому. Оправдывать жестокость – значит, смешивать противоборствующие цвета, создавать оттенки, допускать их возможность и даже… принимать.
– Да.
Моргаю, непонимающе смотря на мужчину напротив.
– Да – на все ваши вопросы, – произносит он, четко разделяя слова. Цепляет мой взгляд своим, удерживает, не позволяя отвернуться. Добавляет жестко. – Не нужно, Катя, заблуждаться на мой счет. Я такой же, как Захар. Врагов не щажу. Жизнь научила, что зачастую милосердие идет во вред. Враг, оставленный за спиной, всё тот же враг. Больше подобных ошибок я не совершаю.
Больше?
Оговорка или… точно нет.
– Но…
– Что касается Царевой, – перебивает, чеканя слова, – лично я не ограничился бы поступком Захара. Я бы пошел с этой тварью до конца. Придушил к чёрту.
Ничего себе.
Жёстко. Но правдиво.
Настолько правдиво, что я верю. Смотрю в его глаза, холодные и равнодушные в эту секунду, и верю.
Сделал бы. И не жалел. Ни минуты.
В голове мелькает смутная мысль, цепляю ее за хвост и, поддаваясь небывалой смелости, озвучиваю:
– Сестра Дорохова. Вы ее любили?
Замолкаю и замираю.
Вряд ли ответит. Мы – чужие друг другу люди, и речь изначально велась об ином, а тут резкий переход на личное и…
Разве ж он подпустит ближе?
Удивительно, но подпускает.
– Не как женщину, Катя. Как сестренку – да. Младшую, выросшую на моих глазах и любимую до одури. Ласковую, нежную девочку, умеющую бескорыстно заботиться о других и смеяться так заразительно, что непроизвольно сам улыбаешься. Открытую, честную, светлую, как лучик солнца.
Взгляд Нилова затуманивается, голос смягчается, наполняясь эмоциями, крошится.
Я так остро и ярко представляю незнакомую мне девушку, что до боли сжимаю кулаки, лишь бы не разреветься. Почему-то озвученное проникает глубоко в сердце, не давая и шанса остаться равнодушной.
Задевает, бередит раны, вскрывает надрыв.
Мне жаль. Безумно жаль.
Теперь уже не только на словах. Внутри болит от несправедливости. За нее, такую нужную и любимую близкими и родными. И, как ни странно, за себя, одинокую и никому ненужную.
Непроизвольно меняю нас с незнакомкой местами и где-то глубоко-глубоко внутри, в темной, скрытой ото всех части души, всего на секунду представляю, что за меня тоже мстят. Зло, бесчеловечно, но считая это правильным, заслуженным. И испытываю странное чувство раздвоенности.
Насилие – всё так же остается ничем иным, как насилием. Но я впервые допускаю месть. Месть за любимого человека.
Допускаю и теряюсь.
Белое внутри меня подергивается серой рябью.
Черное в облике Дорохова впервые пропускает крохотную, едва заметную светлую искорку.
Глава 15
ЗАХАР
Переговоры с иностранными коллегами длятся с раннего утра и до позднего вечера. Выматывают почище оголодавшей любовницы, но вместе с тем дают мощнейший заряд энергии. Ведь я точно знаю, ради чего стараюсь.
Полгода плотной работы, перелетов, обсуждений, разговоров, договоров, и я почти у цели. Совместный российско-китайский проект по добыче и переработке угля в Восточной Сибири, напрямую затрагивающий интересы важных людей на правительственном уровне, вот-вот будет подписан.
Масштабный по объемам добычи и финансовым вложениям, он не только привлечет в страну огромные иностранные инвестиции и технологии, но и откроет передо мной новые горизонты в бизнесе, вытолкнет меня из общего ряда предпринимателей добывающей промышленности на совершенно иной, высокий уровень.
Уровень, при котором моя фигура станет значима настолько, что мне не потребуется лавировать окольными путями, отбиваясь от вставляющих палки в колеса прихлебателей Царева, а чтобы его прижучить, достаточно будет лишь шепнуть пару слов нужным людям.
Один намек – и эту гниду мои доброжелатели с удовольствием преподнесут мне на блюдечке с голубой каемочкой.