– Захар…
– Татьяна… – перебиваю, непроизвольно морща нос от резкого аромата ее духов. Не нравится он мне. – Ты помнишь свои профессиональные обязанности? Или подзабыла, зачем устраивалась ко мне на работу?
Моргает.
В красивых глазах мелькает растерянность.
– Н-не поняла…
Жаль.
Хотя вру. Не жаль.
Ни капли.
– Если не поняла, поясняю. Есть желание переквалифицироваться в шлюхи, только намекни. Отпущу с миром и даже протекцию составлю. Уяснила?
– Но… я… нет. Не хочу, – краснеет, белеет и снова краснеет. – И уяснила.
– Точно?
Приподнимаю бровь.
– Да. Да.
Мелко часто кивает, отступая к двери.
– Смотри, Татьяна. Второго предупреждения не будет. Уволю, – награждаю обещанием и киваю в сторону выхода. – Свободна.
Уносится, звонко цокая каблуками, но дверь прикрывает практически беззвучно.
Возвращаюсь к столу, собираясь сесть в кресло и уделить внимание видео, к которому буквально тянутся руки. Но притормаживаю.
Активирую экран, смотрю на продолжительность записи – больше получаса – и хватаю со стола брелок от машины.
В номере гостиницы посмотрю.
Глава 16
ЗАХАР
Плескаю в низкий широкий бокал коньяк, ослабляю галстук и опускаюсь в кресло. Поднимаю крышку ноутбука, запускаю браузер. Все мои мессенджеры давно синхронизированы в гаджете и на ПК, так как зачастую требуется не столько обмен короткими сообщениями, сколько пересылка разного рода документов.
Нахожу контакт Стаса, запускаю видеоролик и, взяв в руку бокал, устраиваюсь поудобнее. Однако, почти сразу забываю про градусный напиток, впиваясь взглядом в бледное лицо Екатерины.
Нилов приглашает ее в кабинет, и девушка, сама того не ведая, выбирает место как раз напротив камеры, с которой ведется съемка.
Нет, то, что камеры в моем кабинете есть – для меня не новость. Как и то, что запись ведется круглосуточно и доступна лишь мне и Стасу.
Сам велел установить аппаратуру еще лет пять назад, когда некоторые важные вопросы требовалось решать за закрытыми дверями, не выходя из дома, и для подстраховки, а иногда и устрашения, иметь их визуальное подтверждение. К тому же сейф внутри хранит не филькины грамоты, а такой важности документы, что лишняя мера безопасности совсем не является лишней.
Меня удивляет поступок моего начбеза. Точнее, его желание ввести меня в курс дела, как обстоят дела с Ионовой.
Как будто я не понимаю, что девочке плохо.
Отлично понимаю. И физическое ее состояние, и душевное.
Как ее ломает, что она живет в доме надругавшегося над ней человека. Как старается постоянно держаться начеку, потому что, когда предают свои, доверять чужакам двойне сложно и страшно. Как мечется в мыслях, стараясь найти самый приемлемый для себя выход, выскочить из мышеловки, созданной родственничками, и не находит. Как каждую минуту борется с самой собой – загоняет страх глубоко внутрь и смотрит на окружающих с гордо поднятой головой, на равных.
Сильная девочка, хоть с виду и хрупкая.
Стойкая, несмотря на удары судьбы.
Осторожная, что диву даешься зрелости, мелькающей в ее печальных глазах.
А еще умная, в противовес всем анекдотам про блондинок.
Удивительно умная, потому что, общаясь с Ниловым, образно говоря, не просто держит удар, она его, опытного безопасника, прошедшего вместе со мной огонь, воду, медные трубы и сожравшего не один пуд дерьма, удивляет.
Лихо.
Ясно, чего он раздухарился. Не просто выполнил мои распоряжения относительно гостьи, но и прислал, так сказать, видеоотчёт встречи.
Прифигел мужик.
Конкретно.
Впрочем, я сам замираю, впиваясь немигающим взглядом в экран, когда Катя, чуть прищурив миндалевидные глаза, напрямую интересуется у Нилова, любил ли он мою сестру.
Даже я, его друг, не лез к нему в душу так глубоко и напролом, одним ударом-вопросом снося границы, врываясь в личное.
Она же отважилась.