И не отвела взгляд, выслушивая ответ. Лишь губу нижнюю прикусила, что-то в своей умной головке обдумывая, а после кивнула.
Не Стасу, самой себе.
Будто очередное какое-то важное решение приняла.
– Катя, а вы с Кристиной всегда были похожи, как сестры-близнецы?
– В детстве – очень. Одно лицо, один цвет волос, одинаковые стрижки. Мама нам и платья покупала схожие, чтобы ни одну не обделить заботой. В юности мы стали различаться. В Кристину в те годы, похоже, вселился бунтарский дух и желание делать всё наперекор, она перекрасилась в брюнетку, проколола пирсинг – нос, язык, уши, подстриглась под мальчика и завела друзей-байкеров. Бабушку, когда она к нам однажды в своей байкерской экипировке приехала, чуть удар не хватил, но та ни слова не сказала против. Боялась, что иначе вторая внучка, столь редкий гость, совсем их, стариков, забудет.
– А когда вновь восстановили общение, рассмотрели ее по видеосвязи, не удивились, что Царева опять стала вашей копией?
– Нет. Мы очень долго не поддерживали связь. Я не знаю, какой она была пять лет назад, три года и даже год. Может, давно вернулась в блондинку. Уверена, вы в курсе, что она сама разыскала меня меньше месяца назад.
– Да, в курсе…
Катя и Стас продолжают диалог, а я, откинувшись на спинку кресла, внимательно слежу за мимикой Ионовой.
О Царевой она говорит неспешно и ровно, не мнет нервными пальцами края толстовки, не бегает глазами, ища, за что можно зацепиться, не проглатывает окончания, выдавая смятение или желание что-то утаить. Но и без желания. Не то тема, не то обсуждаемая личность ей не нравятся. Хотя, вполне вероятно, обе.
Ненадолго отвернувшись от экрана, тянусь за пачкой сигарет и пепельницей, прикуриваю. Делаю глубокую затяжку, выпускаю дым. Вновь смотрю в монитор.
Катя сидит все в той же позе. Серьезная, собранная.
Чуть сильнее уставшая.
Не ожидая от себя, дергаю мышкой, чтобы проявилась полоса, отражающая остаток времени записи, и со странной толикой облегчения замечаю, что до финала уже немного.
Нет. Я не притомился смотреть.
Но девочка устала.
Она ничем не выдает напряжения, но я его как-то чувствую. Может, по едва напрягшейся челюсти, или по чуть выше приподнятому подбородку, а может, чаще запорхавшим ресницам. Не знаю.
– Екатерина, Захар просил передать, чтобы вы составили список необходимых вам здесь вещей. Одежда, обувь, средства гигиены, иные мелочи. Может, что-то конкретное нужно привезти из дома?
– Вы собираетесь побывать в моей квартире или уже там были?
Вот теперь девочка злится, но идеально это скрывает.
Почти идеально.
Угадываю эмоции по едва заметно прищуренным глазам.
– Нет. Но если вам что-то нужно именно оттуда… – Стас дергает губы в ухмылке, – можем, побывать.
– Не надо.
– Окей, тогда с вас список.
– А если он будет огромным?
Ионова впервые показывает зубки? Красиво. Напрягаюсь всем телом, нравится мне ее характер. Боец, хоть и очень хрупкий.
– Не переживайте, Катя. Даю слово, Захар не разорится.
Нилов улыбается. Я качаю головой. Вот же клоун.
«А планшет чего не отдаешь? Ждешь особого приглашения?», – мысленно пинаю его поторапливаться.
Катя будто мои мысли читает…
– Я бы хотела вернуть свой телефон.
– Извините, это пока никак. Царева в любой момент может попытаться с вами связаться, мы должны быть в курсе.
– Ясно.
– Но есть другой вариант. Надеюсь, он вам подойдет. Захар распорядился купить новый планшет и чистую сим-карту. Вот, держите, – Стас протягивает ПК. – Можете спокойно пользоваться, нужные вам программы установлены.
Переглядываются.
– Нужные мне?
– Думаю, да. Вы же переводчик, Екатерина. Работаете удаленно, занимаетесь переводом технической литературы. Офис и всякую мелочёвку уже внутрь впихнули. Контакты с последними клиентами с вашего мессенджера тоже.