Идти к себе и отдохнуть или?
Взгляд устремляется в сторону широкой вазы, выполненной из витых металлических прутков, где собрана очень аппетитная фруктовая композиция.
Ну я же гостья!
Убеждаю саму себя и уверенно направляюсь к кофемашине. Методом тыка выбираю нужную программу варки горького напитка. Кто б что не говорил, а он мне в данную минуту жизненно необходим. И пока умная техника верещит, промывая фильтры, иду разыскивать нож.
Нет, нападать на кого-то желания у меня не возникает. Просто хочется приготовить себе фруктовое ассорти. Люблю жевать и думать.
Так почему нет?!
Правда, осмелев и сунув нос в холодильник, слегка перебарщиваю. В итоге на большой плоской тарелке прекрасно сочетается мало сочетаемое – нарезанные апельсин, яблоко, банан, огурец, помидор, болгарский перец, гранат и, конечно же, мандарины. Два.
Много. Но совесть, затихарившись, шипит: справимся, да и слова Нилова, что его друг от моего здесь содержания не обеднеет, в памяти всплывают.
Забрав чашку с поддона, подхожу поближе к окну и, выглядывая во двор, пью кофе. С кухни вид ничем примечательным не радует. Пусто. Грустно. Ни построек, ни собак, лишь высокий забор и притоптанный снег.
Наверх поднимаюсь, так никого и не встретив. Безопасник сидит в кабинете Дорохова. По крайней мере никакого шума, чтоб он его покидал, я не слышала. А где обитает Юля – убирается или чем-то иным занимается, а может, вообще у нее выходной – я не в курсе. Даже не знаю, живет она в этом доме или нет.
Следующие часы пролетают, как один миг.
Изучаю новенький планшет, программы, настройки. Усмехаюсь, добравшись до базы моих клиентов – действительно постарались и вытащили всех.
Составляю список необходимых вещей. Потом корректирую, вычеркнув половину, опосля, подумав, вновь добавляю.
Развлекаюсь, как могу. В мессенджеры не суюсь. Проблем мне не надо. Зато, немного подумав, вбиваю в поисковую строку: Дорохов Захар Тимурович.
И разочаровываюсь, получив результат.
Информации до обидного мало.
Родился в Москве. Закончил МГУ. Тридцать пять лет. Холост. Больше десяти лет возглавляет металлургический завод, который много лет возглавлял его дед, а затем отец.
Дальше идет небольшая статья про строительную фирму. Если все правильно понимаю, в южной части области скупают промку, строят те самые почти километровые ангары с сотнями докшелтеров, подводят воду, канализацию, запускают котельные. После помещения продают, а коммунальные системы так и оставляют в собственности за собой, продолжая иметь прибыль.
Что же касается близких… Как погибли родители – информации нет. Да и о сестре всего строчка – Дорохова Злата Тимуровна, родилась двадцать лет назад. Умерла два года назад. Всё.
Фотографии. Самого Дорохова меньше десятка. Везде – строгое лицо, тяжелый взгляд. Даже на дне рождения губернатора он стоит в компании миловидной блондинки модельной внешности, та сияет, а он хмур.
Нахожу фото отца и фото деда, но они такие, будто их с доски почета пересняли. Ни матери, ни сестры нигде нет.
На чистом автомате жму на иконку Яндекс «добавить схожих» еще, еще и еще. Пока…
Боже, то, что это Злата, не мелькает ни капли сомнений. Смугленькая, как и брат, и красивая, как статуэточка. Хрупкая, утончённая, женственная. Глаза искрятся смехом и любовью, губы пухлые улыбаются. Она вся – чистейший лучик света, счастья… Именно такая, какой описывал ее Нилов.
В горле скапливается ком. Мне было больно ее представлять, не зная лица. Теперь же… еще больнее.
Будто познакомилась, подружилась и… лишилась.
Прикусываю губу и, запрокинув голову, качаю головой. Если возможно выходить за максимальные пределы ненависти к некоторым нелюдям, то я делаю такой шаг именно сейчас.
Меня распирает от отвращения к тем, кто имеет со мной одну кровь. Какие же они… твари.
Стук в дверь отвлекает от грустных мыслей.
Быстро схлопываю вкладку и провожу ладонями по щекам. Убираю мокрые дорожки, не предназначенные для посторонних глаз.
– Ой, Катенька, а вы чего в темноте сидите? – удивляется Юля, заглядывая в комнату.