Глава 20
КАТЯ
– Мне выйти?
– С какого перепугу?
– Ну так требуют.
Нилов лишь загадочно улыбается, не испытывая ни капли переживаний.
– Пусть требуют, – лениво пожимает плечами, как и я, посматривая из окна кабинета Дорохова в сторону ворот, дальше которых охрана никого не пропускает. – Или сама жаждешь лицезреть родственничка? Соскучилась?
– Нет! – выплевываю резко и без раздумий. Едва сдерживая сильнейшее желание повести плечами от омерзения.
– Тогда не дергайся, – звучит четкий совет. – На территорию посторонние войдут только при наличии соответствующего постановления, подписанного судьей. А раз таковым в нос парням до сих пор не тычут… значит, с пустыми руками заявились, на дурака, и сюда им ход закрыт.
– А если в наглую попрут? Полиция же, – накидываю вариант, стараясь незаметно вытереть влажные ладони о ткань брюк.
Нилов усмехается, будто глупость услышал.
– Ка-а-ать, пусть менты – обычные исполнители, но, поверь, не совсем отбитые. Понимают, в чей дом нос суют, и что им за самоуправство сверх меры самим будет. Так что брось глупостями заниматься, отдыхай спокойно. Или у тебя нервных клеток лишку?
Прищуривает один глаз.
– Нет, – качаю головой. – Все нужные.
– Это хорошо, – кивает, неторопливо меня осматривая. Будто удостоверяясь, что действительно так и есть. – Тогда в заботы взрослых дяденек не вникай и зазря не паникуй. Иди вон лучше к Юле. Кофейку своего горького свари, попей, – морщит нос, как от гадости, – венских вафелек с черникой погрызи.
Безопасник своей непробиваемостью вгоняет меня в ступор. Стою и диву даюсь.
Интересно, он врагам с таким же ленивым пофигизмом головы откручивает? Или хотя бы видимость злости создает?
Хотя, пожалуй, лучше мне этого не знать. Хватает кошмаров в исполнении Дорохова, когда тот ледяными глазами зверя меня прожигает и мощные руки к бедной шее тянет.
Чур-чур-чур!
Стряхнув остатки пугающих видений, собираюсь отойти от окна и покинуть кабинет. Но вместо этого оборачиваюсь.
– Откуда они узнали, что я здесь? – озвучиваю беспокоящий вопрос.
Неужели кто-то проболтался? Так вроде посторонних никого не было. Да и сам Нилов, по сути, за своих людей ручался.
Мужчина закатывает глаза и тихо стонет, качая головой. Словно я его разочаровываю своей недогадливостью.
– Ка-а-ать, ну, что ты как дитя неразумное, в самом-то деле? – вопрошает тоскливо. – Включай логику, отличница. Тебе ж Захар еще в воскресенье перед отъездом сказал, что наши пацаны возле твоего дома бессмертных ухарцев Царева засекли, номера с их тачки срисовали и пробили. Было такое?
– Было.
– Ну и? – наклоняет голову вперед, пригвождая меня взглядом. – Развивай мысль дальше сама…
Дальше сама… сама…
Легко сказать, сделать трудно.
Но, если подумать… напрягаю извилины.
– Они меня там ждали. А я не появилась, – произношу медленно под уверенный кивок Нилова: мол, молодец, соображаешь. Ободряюсь. Продолжаю уже живее. – Прождали день, два. Максимум, три. Поняли, что нет меня. Отзвонились Цареву?
– Верно.
Улыбается, поощряя.
– Царев информацию услышал и сложил два плюс два. Дорохов – последний, с кем я контактировала. Об этом дед, однозначно, был в курсе, – на языке от короткого слова «дед» противно кислит, и слюна собирается. Жуть, как хочется сплюнуть. И лучше сразу в мерзкую рожу. – Ему Кристина доложилась об исполнении. Она же звонила, когда Дорохов… он меня…
Вот тут буксую. Напрочь.
– Верно, – приходит Нилов на помощь, понимая, что начинаю стопориться в определениях.
Благодарно киваю. Может, конечно, и не за что, но… сейчас я выбираю их сторону. Его и Дорохова.
Облизываю губы и, наконец, добираюсь до сути.
– Царев догадался, где я. Точнее, у кого. И, заручившись поддержкой полиции, которой, если что и прикрыться может, примчался вызволять невольницу, – кривлю губы, на последних двух словах.
Вызволять невольницу, подсунутую им же специально.