Если Катя Ионова, как записано в паспорте, который нашел в ее сумке, пока ехали домой, – добровольная помощница Кристины – это одно. Если, как и я, умышленная кукла в руках умелых кукловодов – другое.
Предстоит только разбираться.
На второй этаж поднимаюсь, перешагивая через ступеньку. По пути никого не встречаю. Всё правильно. Лера еще с пациенткой. Юля шуршит на кухне, слышал, когда пересекал холл.
В своей комнате иду прямиком в ванную. Умываюсь ледяной водой, голову под кран опускаю, – мало. Все равно нервяк не отпускает.
Где еще вчера спокойный, как удав, Захар? Где он, мля?
А нету!
Кипит.
Рывками срываю одежду, бросаю в ящик для грязного белья. Захожу в душ. Холодную воду врубаю на максимум. Запрокидываю голову, жду. Жду, пока мышцы не начинает сводить, а конечности не немеют.
После этого меняю на горячую. Контрастом, чтобы выбить лишнее. И под конец делаю прохладную, комфортную и привычную.
Упираюсь сжатыми до скрипа кулаками в стену, выдыхаю рвано, жадно, со свистом, и просто закрываю глаза.
Пять минут покоя, чтобы пелена мрака отступила, злоба пусть не прошла, но не разрослась сильнее, чтобы голова стала ясной, готовой принимать взвешенные решения.
Из душа выхожу не обновленным, но и не тем психом, которым ощущал себя раньше. Скинув влажное полотенце с тела, достаю из шкафа домашние хлопковые брюки, футболку. Натягиваю.
Стук в дверь застает в двух шагах от выхода.
– Открыто, – произношу негромко, но посетитель, точнее, посетительница слышит. Распахивает дверь.
– Захар, надо поговорить, – Лера стоит на пороге комнаты, не спеша делать новый шаг без прямого приглашения. – Где будет удобнее? Здесь или внизу?
– Давай здесь. Заходи.
Киваю в сторону массивного кресла возле окна, сам на минуту ухожу в ванную, забираю с полки часы, надеваю на руку.
– Что с девушкой? – перехожу к сути, возвращаясь.
– У девушки жесткая дефлорация, но это ты и сам, кажется, знаешь, – произносит четко, без наездов, как факт. – Разрывов нет, но есть трещины и воспаление.
Млять!
– Кроме того, похоже на нервный срыв. Но тут я еще не уверена. Надо дообследовать.
Хмурюсь.
– То есть обморок, рвота, головокружение – это всё из-за нервов?
– А что тебя удивляет? Стрессы вызывают самую разнообразную реакцию. Психика у всех разная. Кто-то покрепче. Кто-то – нет.
– И что теперь?
Лера пожимает плечами.
– Хочешь, заберу к себе, дообследую, подлечу. Хочешь, приведу в более-менее адекватное состояние, а дальше она как-нибудь сама.
– Другой вариант, она останется здесь, но лечение ты организуешь полное. Я все расходы оплачу, – мажу по Кобасовой рассерженным взглядом. – К ней можно?
– Спит она...
– Я не об этом спрашивал.
– Да, можно, – поджимает губы, выдавая первую неправильную реакцию, и не совсем уместную. Только бабской ревности мне не хватало, еще и без повода. – Я пока лекарство подготовлю, капельницу ей поставлю.
– Ставь. Гонорар скину на карту. Буду вопросы, звони, – завершаю разговор, игнорируя вопросительные взгляды, не относящиеся к делу, и направляюсь в спальню, расположенную напротив моей.
Приоткрываю дверь. Катя действительно спит, сжавшись и подтянув ноги к животу. Тусклый свет прикроватной лампы лишь подчеркивает бледность кожи и измученный вид.
Разглядываю ее и, пусть совершенно не знаю предыстории, сведшей нас вместе, но уже ощущаю себя последней сволочью.
Глава 6
ЗАХАР
– Еще одно, – оборачиваюсь к Лере, – Презерватив порвался. Дай ей какую-нибудь таблетку, чтобы избежать последствий.
Дергает губами, намереваясь что-то сказать, но, напарываясь на мой пристальный взгляд, сдувается и кивает.
– Препарат экстренной контрацепции оставлю Юле вместе с инструкцией. Сейчас девочку будить не стану. Очередной истерики не надо ни ей, ни мне.
Это уж точно. Пусть отдыхает. Хотя, по виду, она и во сне мается.