Покидая его комнату, контрольно брызнула освежитем воздуха из туалетной комнаты. Какие-то полевые цветы, но пахло приятней носков. Удовлетворённо мазнула взором чистую жилплощадь и, прихватив мешок с бельём, направилась вниз.
– Мамочка, – крикнула Тая, выглянув из детской. – Там паук! Я боюсь! Убери его!
Улыбнулась, обняв свою трусишку, и направилась спасать от насекомого. Убивать пауков нельзя, говаривала моя покойная бабушка, они охраняют дом. Поддела живность на совок и выпустила за окно, понимая, что тот всё равно найдёт дорогу обратно. Антону бы не мешало москитных сеток на окнах наставить. Уверена, его дочь тоже не будет жаловать подобных гостей в комнате.
То, что у хозяина дома дочь, поняла по игрушкам – куча кукол, туалетный столик с детской косметикой и наборами для волос, плюшевые игрушки всех габаритов. Шкаф, однако, оказался пуст – на полке лежал лишь пакет с завакуумированной одеждой. Ребёнок не живёт с отцом, но явно гостит периодически. Интересно, а мать? В разводе? Тряхнула головой. Любопытство сгубило мышку, так что не лезь, Надежда. Своих проблем полон рот.
Уборка внизу требовала больше сил. Кухню драила капитально, едва ли не под ключ – бытовая техника, шкафы, стены. Готовил он явно мало, так как не заметила жирных капель на поверхностях. Посудомоечная, почти не пользованная. Да, он явно в этом доме больше гость, чем хозяин. Кабинет оказался более обжитым – навороченный компьютер, принтер со сканером и ксероксом, огромное кожаное кресло, стеллаж с документами под грифом "ИП Колосов". Предприниматель? Ну да, своя фура, логистика и рейсы. Дальнобойщик? Тогда всё ясно. Дом большую часть времени пустует, когда Антон уезжает в рейс – недели, а может месяцы.
Вздохнула, внезапно почувствовав сочувствие к этому незнакомцу. Только вечная трасса, чужие люди, другие города, а после — пустой дом, глухой лес и одиночество. Не хотела бы я себе такой жизни, хоть и сама сейчас пытаюсь схорониться.
Завершив уборку в доме, вышла во двор. Баня, гараж и сарай заперты на ключ. В конце виднелась теплица. Подошла ближе, заглядывая внутрь – только бадья с водой, газовый баллон и мотки шлангов.
Звук открывшейся калитки не услышала, но зато через секунду в ужасе вскрикнула, когда в кофту вцепилось что-то огромное, злое и рычащее.
– Волк, назад! Фу! – сквозь рокот пробился голос Антона, а я, под гнётом страха и внешней агрессии упала на землю.
– Мама! – услышала крик дочери, которая как всегда побежала мне на помощь.
– Тая, нет! – к счастью, мужчина перехватил ребёнка на руки и отнёс на безопасное расстояние.
Я уже не видела и не слышала их, пытаясь освободиться от хватки пса. Ударила его по голове, но только больше разозлила. Стало жутко. Хотелось кричать и звать на помощь, но проклятая гортань не подчинялась.
– Волк, фу! Назад! Отпусти! Плохой пёс! – я не видела, как Антон урезонивает живность, но подействовало.
Обрела свободу от огромной зубастой пасти и галопом побежала прочь, не чувствуя увечий. Только вбежав в дом и обняв плачущую навзрыд Таю, поняла, что оставляю на полу следы крови. Прокусил. Поднять джемпер при ребёнке не рискнула. Адская боль начала набирать силу, а мозг не мог сообразить. В дом влетел взъерошенный Антон, выпучив в панике глаза.
– Надя? Прости, молодой ещё, глупый... Чёрт! У тебя кровь... Зацепил, гад! Тая, иди наверх.
– Нет, – заупрямилась дочь. – Мамочка! Ты ведь не умрёшь? Не умрёшь? – снова этот дикий страх в глазах ребёнка.
Я пыталась скудо-бедно, но успокоить дочь, только в присутствие хозяина дома это никак не получалось. Медведь сам рулил ситуацией, ещё больше пугая Таю. Схватил мою руку, бесцеремонно задрав полу джемпера.
– Прокусил, гадёныш! Надо срочно в больницу, зашивать...
– Нет! – закричала дочка и толкнула мужчину от меня. – Нельзя в больницу! Я же говорила!
Антон зашевелил ушами, принимая неведомое мне решение.
– Опять нельзя? – покосился он на меня, и взор стал суровее. – Ладно... Я тоже неплохо вышиваю. Тая, тащи чистую воду и полотенца из шкафа возле уборной, – дочь кивнула и поспешила выполнять, а я встретилась с пронизывающим, как копьё, изумрудным взглядом. – Снимай, – чёткое повелел он, глядя на окровавленный джемпер.