Курама, не принимавшие участия во второй схватке, отошли на пару миль в сторонку и разбили импровизированный лагерь. Их долг передо мной уверенно подбирается к единице с шестью нулями, потому что маскировочные печати они тоже получили от меня. Тем не менее, проводившие следствие шиноби деревни Горячих Источников сумели определить наше расположение. Впрочем, неудивительно. Они много и часто используют печати нашего производства и прекрасно знают их уязвимые места.
Учитывая, что Источники связаны полувассальным союзом с Листом, проблем не возникло. Удо-доно вышел, представился, пояснил цель прибытия и вкратце рассказал, что тут произошло недавно. Причем ни обо мне, ни о столкновении с облачниками не сказал ни слова, в его речи фигурировали исключительно «неизвестные шиноби». Конохе тоже не нужен конфликт с Кумо.
К моему неудобству, парни из Источников решили проводить уважаемых гостей из клана Курама до границ страны Огня. Понять их рвение можно. Какие-то посторонние шиноби пришли, разнесли с десяток гектаров леса, поубивали кучу народа и, самое противное, вроде как в своем праве. Это погранцы ещё не знают, что среди убитых есть важная шишка из Кумо, хотя то, что трупешники принадлежат выходцам из Облака, они определили быстро. Короче говоря, шиноби Горячих Источников желали поскорее распрощаться с беспокойными гостями и приставили вежливых конвоиров. О моей принадлежности к Узумаки они не знали и мне хотелось бы, чтобы не знали дальше.
Я пообщалась с Удо-доно, тот вник в ситуацию и согласился помочь. Впрочем, что значит согласился? После того, как я вывела его сына из искусственной комы, поступить иначе означало для него чудовищную потерю лица. Моральный долг, и без того большой, достиг просто чудовищных величин. Поэтому мужчина объявил, что отправляется в деревню, скрытую в Горячих Источниках, дабы лично объясниться со старейшинами и принести извинения за беспокойство. Свита из его соклановцев, разумеется, следовала за ним, за исключением двух гонцов, отправленных в Коноху с донесением.
До Листа дошел только один гонец, второй где-то по пути потерялся. Зато безалаберная химе клана Узумаки Кушина, при неясных обстоятельствах покинувшая команду по дороге домой, наконец-то разыскала собственных генинов и немедленно начала командовать:
— Быстро собираемся и уходим. Происшествия были?
— Нет, сенсей!
— Сачико-чан, вас кто-нибудь видел?
— Нет, сенсей! Мимо пробежали четверо шиноби, но мы спрятались за барьером, и они нас не заметили.
— Прекрасно. Чего стоим?
Мелкие принялись сворачивать лагерь, время от времени искоса поглядывая на меня. Конечно же, они не удержались:
— Сенсей! А вы догнали тех похитителей?!
— Кого, Акайо-кун? Я всё время с вами сидела.
Круглые глаза шокированных детишек напомнили, что в работе наставника учебной команды есть свои приятные моменты.
— Шиноби Курама ичизоку под предводительством Удо-доно догнали нукенинов, похитивших ребенка из правящей ветви клана. Нукенины были уничтожены, мальчик возвращен. Представители Узумаки ичизоку в бою не участвовали. Вы всё время находились внутри укрепленного лагеря, я иногда выходила наружу и с помощью сенсорных способностей издалека наблюдала за схваткой. Понятно?
Придавленные яки, детишки только и смогли, что пропищать «Да, сенсей!». Я тут же сменила гнев на милость.
— Прекрасно. Что писать в отчете, вы знаете, насчет всего остального я переговорю с кем надо сама. Вопросы?
Троица запереглядывалась, и на сей раз мальчишки делегировали право голоса прекрасной даме:
— Кушина-сенсей, а почему мы не вмешивались?
Пацанов я люблю, они мои личные ученики и дети близких мне людей. Но капитаном надо ставить Сачико. Правильные вопросы задает девчонка.
— Потому что девятеро шиноби, погибших вчера, носили хитайате Кумогакуре-но-сато. У нас сейчас очень сложные отношения с шиноби страны Молнии, на грани войны. Нам война не нужна, мы ещё от прошлой не оправились. Поэтому Узукаге-сама издал указ, запрещающий нападать на облачников или как-то их провоцировать.
Обвела притихших генинов внимательным взглядом. Чем грозит нарушение приказа владыки клана, они знают прекрасно.
— Я не могла отказать Курама — они наши союзники. Однако я стребовала с них клятву молчания, и они будут молчать, потому что это в их собственных интересах. Все будут считать, что клан своими силами разобрался с ситуацией, не привлекая посторонних. Это почет, это честь.