— Он гениален, горд и выходец из малого клана, — постаралась я сформулировать свои впечатления от Белого Змея. — Перфекционист, ценит в людях интеллект. Ненавидит необоснованные претензии на старшинство и пренебрежительное отношение к нему лично, отсюда плохие отношения с почти всеми членами великих кланов. Однако к истинным мастерам своего дела относится с уважением.
— Орочимару-сама полностью разругался с Учиха и Хьюга. Если бы не влияние Цунаде-химе и покойной Мито-сама, с нами и Сенджу он бы тоже поссорился. Вместе с тем, он является одним из сильнейших и авторитетнейших шиноби Листа и любимым учеником Сандаймё Хокаге. Его вес в деревенской политике весьма велик.
— Повелитель прекрасно осведомлен о внутренних делах Конохи.
— За последнюю неделю я провел несколько встреч с дипломатами и нашими агентами в Листе, — Кейтаро-сама покачал чашкой в ладони, бездумно любуясь бликами света на тёмной жидкости. — Они охотно делились сведениями. Мы пришли к выводу, что при заключении союзного договора с Листом… Договора о присоединении, я имею в виду. Так вот, наиболее жестких требований следует ожидать от Коноха но Гоикебан, сельского совета. И если к старейшинам Митокадо и Утатане у нас подход есть, то старейшина Шимура неуступчив, и способа воздействовать на его мнение в нужную сторону мы не знаем.
— Вы полагаете, таковой способ может быть известен Орочимару?
— Орочимару-сама, по слухам, тесно связан с Корнем. Он пользуется уважением Шимуры-доно и выполнял какие-то исследования по его заказу.
— Те же слухи называют старейшину Шимура фанатиком, помешанным на благе деревни. Судя по состоянию его собственного клана, так оно и есть.
— Должны же у него быть какие-то интересы, — возразил Кейтаро-сама. — Даже если он конченый фанатик. Компромат на врагов, снаряжение для сотрудников, артефакты, медицина, техники, деньги, в конце концов? Не для себя, так для организации.
В общем-то, он прав. Своя цена есть у любого, просто сумма и валюта разные.
— Положим, я выясню, на какой крючок его можно подцепить. Каковы мои дальнейшие действия? Кейтаро-сама, скажу откровенно — мне не хотелось бы вести переговоры с Данзо-доно. Не по моим зубам орешек.
— Неужели вы сомневаетесь в собственных возможностях? — ехидно поддел принц.
— Скорее, трезво их оцениваю, господин. Дипломат из меня паршивый.
— Если только вы не желаете обратного. Кушина-химе, главой посольства назначен Аой-доно, он отвечает за всё. Старейшина ждёт вас завтра в начале часа змеи. Обсудите с ним, какие требования вызывают нашу наибольшую озабоченность, чего может хотеть Шимура-сама, заодно подумайте, что предложить Орочимару-сама за посредничество. Едва ли змеиный саннин запросит нечто простое.
— У меня есть кое-какие предположения, но для начала я хотела бы порыться в запретной части архива.
— Вот как? Хорошо, я выпишу разрешение.
Предстоящая поездка в Коноху скорее радовала, чем нет. В прошлый раз я деревню рассмотреть не успела, надеюсь, сейчас найдется экскурсовод, готовый потратить на химе Узумаки день или два. Может, у него будут красные глаза с плавающими запятыми в зрачках, может, неестественно-бледная кожа и привычка облизываться при разговоре. Там видно будет. Подчинение старейшине Аою тоже особого негатива не вызывало — он, конечно, упертый старый ублюдок, но для своего возраста достаточно гибок. Должны сработаться.
Зачастую шиноби действуют, руководствуясь двумя прямо противоположными желаниями. Привычкой таиться и не отсвечивать, вырабатываемой в процессе обучения, и неистребимой тягой к понтам. Последние приносят деньги, репутацию и влияние, поэтому некоторый налет театральщины свойственен большинству из нас.
Громко о посольстве не объявляли, хотя толпа собралась приличная. Старейшина, восемь его помощников, их заместители, писцы, служки, обозники, охрана — всего больше ста человек. Сто три, если быть точной. Учитывая, что отъезд приурочили ко времени отправления очередного каравана с печатями, зрелище растянувшегося по дороге шествия великого клана встречный народ впечатляло. Надо думать, в соседних деревнях о том, что Узумаки зашевелились, уже знают и гадают, в связи с чем.
Великий клан становится великим, когда способен своими действиями перекроить политическую карту мира. Не впрямую, конечно, и не всего мира, а только Элементальных стран, но тем не менее. Согласно формальным признакам, для попадания в высшую лигу необходимо один раз достичь численности шиноби в пять сотен голов, получить стабильный, переходящий из поколения в поколение кеккей генкай и заиметь пару-тройку шиноби S-ранга среди своих членов. Обратной дороги нет. Великий клан может стать вымершим, таких полно, но он не может стать бывшим. Поэтому Рьюдоин по-прежнему заседают в Совете Суны, поэтому в той, нарисованной истории вокруг последнего из Учих выстраивались головоломные комбинации. Статус теряется только с полным исчезновением.