После того, как ядовитое облако опустилось на поместье, наш маленький отряд подождал полчаса и перешел границу сенсорного барьера. Шли, по привычке скрывая чакру, хотя и понимали, что нас наверняка заметили. Если, конечно, осталось, кому замечать. Неприятные прогнозы сбылись, только наличие трёх сенсоров позволило вовремя обнаружить активированные ловушки.
— Ищем выживших, — приказала я. — Кто-то из часовых уцелел.
Первая и единственная попытка сопротивления произошла у самых ворот поместья. Нас атаковала совместной техникой пара шиноби уровня слабого чунина, причем атаковала совершенно бездарно. Мы их вовремя заметили, рассыпались, уходя от площадной атаки, затем Неми-сан обычным шуншином переместилась врагам за спины и метнула пару кунаев. Всё, больше нам никто не мешал.
Порядок действий был обговорен заранее, и пояснять, кто что должен делать, не пришлось. Отряд рассыпался на три команды, последовательно обходя дома и добивая не способных сопротивляться Такаяма. Выживших было много. Отрава сильнее действовала на шиноби с развитым кейракукей, поэтому первыми, во сне, умерли старики, организм более молодых успешно боролся с ядом. Дай им время, и вовсе придут в себя. Некоторые шиноби даже умудрялись передвигаться и пытались как-то защитить себя и своих близких, чем, признаться, меня радовали. Не так похоже на бойню, хотя, конечно же, именно бойней та ночь и была.
Мне на пару с Неджи-саном достался дом правящей семьи. Шиноби всегда занимаются мародеркой, правило «что с бою взято, то свято» находит в наших сердцах живейший отклик, однако предводителю лично заниматься грабежом не по чину. Мне полагается несколько долей от всех найденных денег, оружие и свитки, снятые с лично убитых врагов (те, которые сочту нужным взять — считается хорошим тоном оставлять подчиненным снаряжение простых чунинов и генинов) и один предмет на выбор из найденного. Зато командир обязан, и это правильно, проконтролировать поиск тайников и захапать найденные документы.
Что характерно, первой в дом меня телохранитель не пустил. Торопливо проскользнул вперед, быстро пробежал по помещениям, сопровождаемый ощущением гаснущих огоньков жизней, и уже спокойнее вернулся, чтобы продолжить маячить у меня перед глазами. Надо будет по возвращении в Тагути потренироваться вместе, а то действуем слегка не слаженно, не успели сработаться.
Проходя мимо одной из комнат, я аккуратно переступила через выпавшее в коридор тело с протянутой рукой. Подросток, лет тринадцать. Пусть следующая жизнь будет к тебе добрее.
Кабинет оказался неплохо защищенным. К счастью, у нас имелась и кровь, и образцы чакры, схемы защиты были когда-то украдены у Узумаки, поэтому снять барьеры удалось быстро, за каких-то два часа. Мастера Такаяма накрутили на изначальную базу своих хитростей, но особого толку от этих усовершенствований я не заметила. Иное дело четыре запечатанных свитка, найденными в тайнике под полом — там стояла хитрая система опознания, снять которую сходу не удалось. Займусь ими в Тагути, если и там не справлюсь, отошлю, как есть, в Коноху.
На восходе вовсю полыхала алая заря, когда мы закончили потрошение покоев мертвого главы мертвого клана и вышли на улицу. Остальные тоже времени не теряли. Трупы свалили в одну кучу и полили маслом, приготовив к сожжению, найденные ценные вещи или предметы, показавшиеся таковыми, сложили рядом. Сейчас разбирать ничего не будем, но и прятать нельзя, это считается крысятничеством и жестоко наказывается. В принципе, можно уходить.
— Кушина-сама, — завидев меня, упругим шагом подошла Аоко-сан. — У нас всё готово, только есть один нерешённый вопрос. Мы нашли детей, они почему-то не пострадали. Что с ними делать?
Дети. Дети, дети, дети… Понятно, почему они не пострадали — очаг наверняка ещё не пробужден, вот отрава и не подействовала.
— Сколько им лет?
— Примерно два года, мальчик и девочка.
Плохо. Очень плохо. Приказ гласит, что Такаяма должны умереть, а эти двое могут возродить клан. Заместительница смотрит спокойно, готовая принять любое решение. Не потому, что бездушна, просто для неё найдёныши — не совсем люди. Скорее, кто-то вроде волчат, способных в будущем вырасти в кровавых и жестоких зверей. С точки зрения Аоко-сан, Узумаки — люди, вассалы и в чуть меньшей степени Сенджу тоже люди, а вот союзники из Конохи уже не совсем. Что уж говорить о членах враждебного клана?