И, наконец, спустя две недели после приезда, к нам пожаловали парни в черных плащах с красными облаками. Черные — потому, что прорезиненные, в Аме все такие носят. Жутко дорогие для других стран шмотки.
Любопытная парочка. Первый, представившийся как Яхико, лидер Акацки, отдаленно напоминает Намикадзе. Такой же голубоглазый, порывистый, с желтым шухером на голове. Сенсорика показывает, что парень неплохо владеет ниндзюцу, и движения у него лаконичные, правильные, то есть в тай он тоже не новичок. На высоком наречии Яхико-сан говорит неуверенно, по-видимому, практики мало, зато мои кандзи читает быстро, значит, ведет переписку с благородными людьми. Торгуется спокойно, не лебезит. Тем не менее очевидно — простолюдин. Не чувствуется в нём воспитанного с детства умения держать себя в обществе, да и этикета он не понимает. Вбить правила поведения можно в любого, однако ориентироваться в сложном переплетении полутонов и намёков так, чтобы они не просто не доставляли неудобств, но и помогали, можно только впитав это искусство с молоком матери. Надо с рождения вариться в аристократической среде, чтобы понимать все нюансы общения. Яхико хорош — умен, харизматичен, шустро соображает, кругозор у него выше среднего, явно занимался с хорошими учителями. Тем не менее, мыслит он линейно, словно простолюдин или торговец.
Второй Акацуки-дзин держался строго сзади-слева лидера, как и положено порядочному телохранителю. Ничем особенным он не выделялся, самое обычное лицо, разве что небольшой шрамик над левой бровью да мозоли на ладонях, свидетельствующие о долгих занятиях с мечом, можно посчитать за особые приметы. Оружие у него с собой, ножны символически перевязаны шнурком. Взгляд с фигуры в темных бесформенных одеждах соскальзывал, не желая задерживаться дольше положенного, а при попытке рассмотреть бойца внимательнее начинали пульсировать печати на висках и на затылке. Похоже на гендзюцу сокрытия облика, причем высокоуровневое, иначе моя защита тревожных сигналов не подавала бы.
— Не сочтите за оскорбление, Яхико-сан, — палец привычно выводил линии в воздухе, не мешая думать. — Однако сомнения с нашей стороны неизбежны. Ваша организация действует в зоне интересов сразу трёх великих гакуре, официально провозглашает лозунги, сомнительные с точки зрения нынешних властей Дождя, главой которого является, возможно, сильнейший шиноби современности… Источников дохода нет, серьёзной поддержки нет, ваши шиноби малоизвестны. Отсрочка платежа предоставляется только клиентам, зарекомендовавшим себя надежными покупателями.
— В этой деревне любой скажет, что Акацуки всегда платят по счетам! — напыжился парень.
— Безусловно. А кто-нибудь может поручиться за ваших поручителей?
Поняв, что над ним подтрунивают, Яхико надулся. Нет, а чего он ожидал? Если бы Узумаки — да и любые другие торговцы, коль на то пошло, — отдавали товар в долг всяким проходимцам, они бы давно разорились! А лидер оппозиции, состоящей из едва ли сотни слабеньких шиноби и при том борющейся с полноценной скрытой деревней, по определению проходимец. Ну, если не учитывать кое-каких дополнительных фактов, о которых мне вроде бы знать неоткуда.
— Вы не понимаете! Моя страна вот уже в третий раз превратилась в поле столкновения чужих армий! Жители мечтают о том времени, когда наконец-то наступит мир, и они смогут выходить за ворота деревни, не боясь…
Складно стелет и, похоже, действительно верит в то, что говорит. Уже минут десять слушаю, а он ни разу не повторился. Харизматичный товарищ. Любой чакрапользователь может воздействовать на окружающих, придавая веса своим словам, для этого не надо быть Яманака. Большинство ориентируются на темные аспекты, изучают умение создавать яки, противостоять ему и на том останавливаются, представители правящих семей также осваивают «мягкое», светлое убеждение. Яхико очень хорош — то ли от природы такой, то ли учили его подлинные мастера.
Время шло, а он только расходился. В конце концов, мне надоело.
— Скажите, Яхико-сан, вы имеете какое-либо отношение к саннину Джирайе?
— Эээ, — парень замешкался, не в силах сразу переключиться с пылкой речи. — Да. Имею. Когда-то я был его учеником. Как вы узнали, Кушина-сама?
— Интонации знакомые. Построение фраз. Он тоже желает изменить мир и превратить его в место без войн.
Вскочивший на ноги во время своего монолога шиноби снова уселся на колени и с разочарованием посмотрел на меня: