Выход есть, конечно. Если нет своей чакры нужного типа, берется чужая, желательно родственная, что мы и проделывали. К сожалению, теперь я уезжаю, других знакомых ирьенинов у семьи нет, а собственные навыки у Мичико-сан пока что не на подходящем уровне.
Что делает Узумаки, если видит проблему? Рисует печать.
— Вы пока не научились трансформации чакры в лечебную, поэтому мы пойдём сложным путём, — застрочила я объяснения после обязательных приветствий, сидя за столиком с не менее обязательной чашкой чая. — Я сделаю десяток печатей и наполню их медицинской чакрой. Этого должно хватить на полгода. Когда печати закончатся, вы уже освоите нужный навык.
— Простите, Кушина-сама, я должна была заниматься тщательнее, — низко поклонилась, извиняясь, женщина.
— На вас трое маленьких детей и трое больших, — несколько двусмысленно выразилась я, намекая на мужа, ставшего недавно генином старшего сына и Шу. — Учитывая условия, прогресс очень неплох. Вам не за что извиняться.
— Да, так оно и есть, — захихикала Мичико-сан.
— Один раз в месяц будете проверяться в больнице у Акено-сама, главы хирургического отделения. Я договорюсь.
— Да как-то, — смутилась она, — неловко. У него, наверное, и без моих болячек работы много.
— Вы и есть его работа, Мичико-сан.
Мысленно я сделала пометку позднее привести её за ручку к Акено-сенсею. Что за чёрт? Почему нормальные люди сидят дома до последнего, опасаясь «побеспокоить занятого человека», в то время как здоровые скучающие хамки вызывают врачей на дом, пользуясь своим привилегированным положением? Сенсей на днях ругался, что ему лично пришлось навещать одну такую. У неё, видите ли, руку веткой распороло и она до больницы сама дойти не могла.
Вечером, на семейных посиделках, слушала треп Мику. Сестренка среди нас троих являлась самой информированной, так как что у меня, что у Юмико-сама характер сложный, людей близко подпускать обе не любим. Настоящих подруг у Мику тоже немного, зато куда больше приятелей и просто знакомых, с которыми она не прочь поболтать. Ну а после всё услышанное и подсмотренное пересказывает нам.
— Говорят, на последней церемонии распределения большинством наставников новых команд стали инвалиды, — поведала Мику последний слух. — У кого ноги нет, у кого глаза или там с чакросистемой проблемы.
— Не отвлекайся, — недовольно заметила нахмурившаяся мать. Да, для неё-то тема вряд ли приятная.
— Я не отвлекаюсь, видишь! Так вот, интересно, кого нам назначат. Сейчас все хорошие бойцы на фронте, а идти к кому попало в ученики неохота.
Параллельно с рассказом Мику отрабатывала контроль, вращая бумажный листик вокруг ладони. Юмико-сама бесилась, если видела дочь бездельничающей.
— Кажется, у нас проблема.
— Похоже на то, — согласилась со мной Юмико-сама. — Положим, с фуин я ей помогу. Ниндзюцу… Зависит от склонности, но, думаю, разберусь. Есть у меня парочка подходящих должников. А вот где сейчас найти хорошего учителя по тай, ума не приложу.
Есть шиноби, использующие только тайдзюцу, но нет шиноби, не использующих тайдзюцу вообще. Без рукопашки в нашем ремесле не обойтись, и не важно, какая у тебя там основная специализация. В обычной ситуации генинам ставят стиль наставники, старшие родственники и, у кого есть возможности, признанные мастера, но сейчас эти пути закрыты. И что делать?
— Я напишу заявление в бухгалтерию, чтобы боевые выплаты выдавали вам, — наконец, разродилась я мыслью. — Наймите мастера.
— А сама как? Снаряжение быстро портится.
— Подработаю в местном госпитале. Печати конохцам продам. Не сложно.
Немного подумав, Юмико-сама пожала плечами и кивнула. В самом деле, какие еще могут быть варианты? Только нанять кого-нибудь за хорошие деньги. Вышедшие в отставку старики на острове есть, только они, заразы, предпочитают заниматься с уже взрослыми бойцами и детей берут неохотно. Такое отношение понятно — с их опытом ставить основу новичкам никакого желания нет. Придется умасливать.
Как воюют шиноби? Вспышками.
Сплошного фронта нет, под этим словом понимается вытянутая широкая территория, усеянная ловушками, секретами, укрепленными пунктами и вообще всем, что только сочтут нужным построить матерые клановые убийцы обеих сторон. Основное рубилово идёт именно здесь. Небольшие отряды, обычно не более десятка, пытаются подловить противника, перехитрить его, переиграть, заманить в засаду и уничтожить мгновенным ударом в спину. Особо удачливыми считаются те, кто сумел уничтожить сильного врага и сам не понес потерь, такими восхищаются и на таких стараются равняться.