Есть ещё один момент, который стоит учитывать. Власть Мизукаге не абсолютна, во всех скрытых деревнях предусмотрена процедура вывода в отставку не справившегося правителя. А ведь в Кири три великих клана, не один. Кагуя и Хосигаки с радостью воспользуются шансом крикнуть «Акела промахнулся», и неоправданно высокие потери вполне могут дать им повод. Вот и сидит, думает Мизукаге-сама, что хуже — отступить, обессмыслив уже понесенные жертвы, или продолжить сражение, поставив под угрозу будущее, и личное, и всей деревни.
Им не хватает сил. Они не смогли создать подавляющего перевеса в численности, по бойцам старших рангов у нас паритет, а печати дают большое преимущество в обороне. Вот если бы Облако было на их стороне…Но с Кумо Туман не договорился.
Я ждала нападения, надеялась на него. Среди шиноби Узушио нашлись те, кто разделял мою позицию, остальные желали мира, однако и те, и другие готовились к схватке. Раненые возвращались в строй, полки, по мере возможности, пополнялись новым составом, устраивались ловушки на месте уничтоженных, заново заряжались опустевшие накопители. Я работала в госпитале. Врачей, как всегда, не хватало, раненых было много, и если бы не стазис-свитки, очень многие умерли бы, не дождавшись помощи. Выручали Сенджу, но их умения по большей части не превышали С-ранга и потому они в основном служили помощниками при операциях наших ирьенинов.
Именно в госпитале меня нашел Симидзу-сан.
— Прошу прощения, Кушина-химе, что отвлекаю вас от отдыха, — извинился он, войдя в комнату. — К сожалению, возникла неловкая ситуация с нашими союзниками Учиха и я надеюсь, вы сможете её разрешить.
Я отложила в сторону карточки больных, которые заполняла в свободное от операций время. Отдых, ха. Да он шутник.
— Слушаю вас, Симидзу-сан.
— Во время сражения с Туманом наши уважаемые союзники из клана Учиха взяли на себя миссию по сдерживанию джинчуурики Четырёххвостого, — издалека начал командир. — Разумеется, когда Йонби погиб, все решили, что Учиха справились с заданием и даже превзошли возложенные на них ожидания. Однако сегодня Учиха Нобору-сама в разговоре с Узукаге-сама сообщил, что не считает возможным принять полагающиеся почести, постольку поскольку подвиг совершен другим человеком. Он назвал ваше имя, Кушина-химе. В клане нет другой Кушины, да и описание полностью подходит…
Он замолчал. Я вопросительно изогнула бровь, не меняя выражения остального лица. Мне никак не выйти из странного состояния, в котором не хочется шевелиться, делать лишние телодвижения, совершать какие-то поступки. Сама себе напоминаю ожившую куклу. Плевать.
— Вы действительно убили джинчуурики Йонби?
— Добила. Учихи измотали его, я добила.
Симидзу-сан выпустил воздух сквозь сжатые зубы и очень, очень вежливо спросил:
— Почему вы не упомянули об этом в своем докладе?
— Сочла несущественным эпизодом. Планировала сообщить своему сенсею, но Кента-сенсей, — пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, мелок разлетелся белой крошкой. Достала другой. — мертв. Рассказывать некому.
Командир моргнул, глядя на доску, медленно моргнул ещё раз.
— Несущественным. Эпизодом?
— Десять секунд.
Следующая минута прошла в странном разглядывании друг друга. Чего такого высматривал во мне Симидзу-сан, не ведаю. Мне было все равно, я ждала следующих вопросов. Не дождалась — временный капитан попрощался и ушел по своим делам. Я продолжила заполнять карточки.
Работы, как я уже говорила, было много, ирьенины не расходились по домам, оставаясь ночевать в больнице. Мы работали, словно на конвейере — распечатать свиток, быстро поставить диагноз, при возможности сразу же проводились операции, если ранение оказывалось слишком тяжелым, шиноби запечатывался заново. Чакра утекала, словно вода в песок, спасались накопителями. Я крутилась на подхвате у Акено-сенсея. Для полноценного В-ранга у меня чересчур однобокие знания, хотя в качестве помощника мастера-целителя я хороша. Надо бы подучить некоторые аспекты медицины и идти сдавать экзамен.
Итак, в связи с тотальной загруженностью дома я не появлялась. Отвлечь кого-то от работы означало разругаться с главврачом, запретившей подчиненным покидать территорию больницы вплоть до особого распоряжения. Портить отношения с Оками-сама дураков нет. Вероятно, именно поэтому Кейтаро-сама лично навестил меня на рабочем месте, посещая раненых родственников и якобы случайно завернув в мой кабинет. То есть в кабинет Акено-сенсея, где мне выделили уголок со столиком.