— «Куда не надо, не полезет?» — переспросила я. Откуда такая уверенность?
— Я узнавала — он не особо честолюбив.
— Может, он мне не понравится, — пробурчала Мику.
— Помолвку и расторгнуть можно, — пожала плечами мать. — Дочь, у тебя два года впереди. За это время столько всего произойдет!
— Он почти в три раза меня старше!
— Да, не какой-то щелкопер вроде твоего Макото-куна, — хмыкнула Юмико-сама. — Оно и к лучшему. Тем более что для Узумаки двадцать пять — тридцать лет разницы в возрасте немного значат.
— Как он хоть выглядит-то, весь в шраминах, небось?
— Я покажу.
— О! А Кушину ни за кого не сватают?
— У Кушины непростая репутация и труп убитого джинчуурики за спиной. Это, чтоб ты понимала, заявка на S-ранг. Ей мужа подобрать сложно.
Спустя примерно неделю стало ясно, почему туманники предпочли вернуться к себе в Кири. Дошли вести с материка. Коноха, Ива и Суна подписали трехстороннее перемирие и отвели войска в свои страны. Вторая война шиноби подходила к концу.
Итак, Туман уходил из Страны Лапши и архипелага Тацуно, оставляя там символические гарнизоны, вроде бы шиноби Кири торопливо занимались укреплением собственной деревни. На нашем острове царила праздничная атмосфера. Пусть мир ещё не был заключен, все понимали, что ждать его осталось недолго и готовились вернуться к довоенной жизни. Про Мику уже сказала, успешно разрешившаяся от бремени крикливым карапузом Мичико-сан повеселела и не пыталась убежать из дома, как прежде. В больнице наконец-то появились свободные койки.
Всеобщее ликование подействовало и на меня. Я вспомнила — да, сенсей мертв, но жизнь продолжается, и нужно прожить её достойно. Понемногу начала задумываться о том, чем заниматься дальше. Продолжись война, и я без колебаний попросилась бы на передовую, но сейчас боевые действия прекращены. Мстить в одиночку глупо и бесперспективно, тем более что люди, убившие Шу и сенсея, уже мертвы. Ходить на миссии, подобно большинству чунинов… Это кажется мелким, когда чувствуешь, что способна на большее.
Я, вообще, чего хочу-то? Да того же, чего и Мику, и другие девушки — семью, детей, спокойной жизни. Жаль только, в нашем мире даже рождение в великом клане всего этого не гарантирует. С другой стороны, личная сила или ценные навыки здорово повышают шансы достичь старости и тихо помереть в окружении правнуков. Эх, не была бы одиночкой по характеру — джонином бы стала, карьеру делала. Но не судьба. Моими сильными сторонами являются знание медицины и умение рисовать печати, вот их и надо развивать в первую очередь. С ирьендзюцу всё просто, в больнице меня считают своей и с учебой помогут. Значит, надо искать учителя фуин. Юмико-сама, спасибо ей большое, при всем моем к ней уважении мастером не является.
В больнице всегда есть, чем заняться. Когда больных нет, надо документацию заполнять, или Акено-сенсей занятий подкинет, или в архиве сидишь, роешься в профильной литературе. Иногда в старых записях обнаруживаются потрясающие вещи. Узумаки столетия жили на одном месте, и даже с учетом неизбежных вторжений, пожаров, неправильного хранения и крысиных зубов скопилось очень много бумаги. Свитки периодически пересматривают, сортируют, упаковывают и уносят в дальнее хранилище, но все равно библиотека в больнице богатая. Особенно интересно читать диссертации, написанные соискателями на звание А-ранга, вот уж где кладезь идей.
У меня понемногу вырисовывается специализация — лечение первичного контура системы циркуляции чакры. Грубо говоря, очаг и всё, с ним связанное. Поблагодарить за неё надо Мичико-сан, послужившую первым подопытным и давшую толчок в нужном направлении. Тема сложная, материала по ней мало, хотя процесс деградации пытались изучать многие. Я же, хоть и занималась на войне совершенно другими вещами — ранениями, ожогами и прочим — нет-нет, да сталкивалась с повреждениями очага и в меру сил пыталась лечить. Не деградацию, именно повреждения в результате внешнего воздействия. Мастера заняты более сложными случаями, В- и С-ранговые ирьенины темой не владеют, вот и приходилось мне.
Словом, после снятия блокады жизнь вошла в колею. Верхушка клана занималась политикой, простой народ восстанавливал разрушенное и радовался, что завтра не убьют, и все вместе понемногу отвыкали от ужасов прошедшей войны. Мы чем-то напоминали взявшего сверхдлинную дистанцию бегуна — финиш позади, уже можно остановиться, но он бежит по инерции, чтобы не упасть, дает организму перестроится.