О маленьком, но существенном изменении в моей жизни команда узнала на ближайшем выходе за пределы деревни. Я как раз отметила приближение стороннего шиноби и сочла нужным уведомить капитана:
— Рюдзи-сан, впереди неизвестный.
Секунду спустя мне пришлось отпрыгивать в сторону, уходя от удара в висок. Да, идея с сюрпризом оказалась неудачной, признаю.
— Кто ты такая и где Кушина-сан?
— Спокойно, тайчо! — я примирительно подняла руки, стараясь не обращать внимания на заходящих за спину парней. — Это действительно я. Просто пришила себе язык.
— Ты лжешь. Кушина-сан никогда не нарушила бы запрета Узукаге-сама.
— Запрета не было, Рюдзи-сан. Точнее говоря, Узукаге-сама запретил помогать мне другим ирьенинам, но не запрещал лечиться самой. Более того, налагая наказание, он сказал, что раз я сама лишилась языка, сама его и должна пришить.
Смотрел он по-прежнему подозрительно. Ну, хоть нападать не спешил.
— Почему тогда не вылечилась раньше?
— Не видела необходимости. И сейчас бы не стала, если бы не повышение.
Несколько секунд капитан что-то прикидывал, затем сделал знак Каору и Фудзите, отменяя атаку.
— Тебе следовало предупредить нас раньше.
— Возможности не было, Рюдзи-сан. На острове я по-прежнему намерена общаться с помощью надписей. Буду благодарна, если вы не станете сообщать о моём новом статусе окружающим.
— Почему? — подал голос Каору-кун.
— Это избавит меня от неприятностей.
— Кто ещё знает? — спросил Рюдзи-сан.
— Только мои близкие.
— Хорошо, — поморщился он. — Я понимаю причины твоих решений, обоих — и почему ты не хотела возвращать себе умение говорить, и почему всё-таки вернула. Мы, разумеется, будем молчать. Хотя должен заметить, что ты сильно рискуешь.
— Не хочу подводить команду.
— Будь уверена, мы это оценили.
Постольку, поскольку капитан приказал скрывать факт моей «говорливости», остальные сокомандники тоже о нём не распространялись. Я более чем уверена, что сам Рюдзи-сан доложил о происшедшем главе Глубины, тот его начальник и с точки зрения должности, и в качестве главы семьи. Впрочем, Саске-сама мог и раньше знать. Перед тем, как дать согласие на повышение, я посоветовалась с Кейтаро-сама и он, после некоторого колебания, одобрил мою идею.
Должно быть, недовольство нашим владыкой велико, если глава одной из семей осмеливается поступать наперекор его желаниям. А может, я ошибаюсь и принимаю желаемое за действительное. Кто такая Узумаки Кушина с точки зрения правителя? Одна из. Одна из множества химе клана. Одна из неплохих бойцов. Одна из тех, кто нарушил его планы (уверена, за долгую жизнь таких накопилось немало). Не стоит переоценивать собственную значимость, милочка.
Должность заместителя командира группы Глубины — это чин джонина. Хороший результат для восемнадцатилетней пигалицы. Впрочем, в мире, где шиноби одиннадцати лет от роду считается взрослым со всеми вытекающими правами и обязанностями, иные в моём возрасте скрытые деревни основывали. Сарутоби Хирузен в девятнадцать стал Хокаге. У нас в клане во время недавней войны два полковника успешно командовали своими подразделениями, одному двадцать, другому двадцать два было. В Глубине тоже хватает молодых да ранних, так что я не одна такая.
Требования к джонинам выше, знать и уметь они — мы — должны больше. К счастью, инструкторов хватало, причем внезапно выяснилось, что их даже больше, чем считают рядовые шиноби. У нас, оказывается, есть инструктор-менталист, инструктор по ведению следствия, проходят занятия по углубленному изучению разнообразных кеккей генкай, этикету, актерскому мастерству, ориентированию на местности, истории, генеалогии и десяткам других предметов. И нет, на занятиях присутствовали не только члены Глубины, обычных шиноби тоже хватает. Впрочем, что значит обычных? Группы маленькие, не больше пяти человек, и народ тёртый, опытный. Не новички.
— Ты о них не слышала, потому что тебе они не были нужны, — пояснил Рюдзи-сан. — Зачем обычному бойцу знать методики противостояния форсированному допросу в стационарных условиях? Он не владеет информацией, ради которой стоит тратить время на долгую учебу, пусть лучше лишний раз по макиваре поколотит или с сенсеем поспаррингуется. Умения выдержать полевой допрос ему более чем достаточно, так этому в школе учат.
Между прочим, Рио-сан, жених Мику, ходил на этикет.
Давали не столько теорию, сколько практику. Могли, например, посадить между двумя здоровенными лбами, орущими прямо в ухо и вовсю использующих яки, и дать решать задачу по математике. Решила, подошла к инструктору, а тот, не глядя на ответ, начинает задавать вопросы — сколько раз правый сосед сказал слово рыжий? Где спрятаны кунаи у левого, доставал ли он их? Тот факт, что науки психологии здесь не знают, ничуть не мешает местным успешно её развивать и использовать.