— Поступаешь под моё командование. Ищем уцелевших.
— Слушаюсь, Кушина-химе! Разрешите узнать — что произошло?
— Я убила джинчуурики Восьмихвостого. Биджу вырвался и стал крушить, — я упростила ситуацию, чтобы обойтись без долгих объяснений. — Основной удар пришелся на врага, нам досталось краем.
Во взгляде парня промелькнуло нечто, с чем верующие смотрят на богиню. На некое легендарное существо, сошедшее с небес и повергнувшее чудовище. Даже неловко стало.
— Слушаюсь, Кушина-химе!
Поиски проходили на довольно широкой полосе из сломанных домов и перекрученной, местами оплавленной земли. Что-то разрушили шиноби во время боев, основные следы оставил после себя демон после своего короткого, но впечатляющего явления, в некоторых местах сдетонировали ловушки. Этот участок превратился едва ли не в самый спокойный кусок фронта — враг был занят, вылавливая биджу и тасуя доступные резервы, у наших просто не хватало сил, чтобы прислать сюда подкрепления. Командующие ограничились отправкой разведгрупп, в чью задачу входило вызнать, что произошло и каково нынешнее состояние обороны. Я переговорила с тремя группами и всем сообщила примерно одно: джинчуурики грохнула, из-за полученных ранений к активной деятельности временно не способна, как старшая по званию, собираю выживших и пытаюсь организовать их в нечто пристойное.
Остаться и помочь разведчики не имели права, зато сообщили, что творится на других участках. Если кратко — всё плохо. Худо-бедно фронт ещё держался, хотя первые две защитные линии уже потеряны и, что куда хуже, враг сумел просочиться в тыл и отдельные команды пробовали на прочность оборону дворца. Ещё немного, и нас порежут на части, запрут в мешки и уничтожат одного за другим. Нам нечего противопоставить трём оставшимся биджу и почти десятку бойцов S-ранга, которых прикрывает элита рангом поменьше. Узушио обречен.
В нашей зоне врагов почти не осталось, нападавшие либо убиты, либо отошли на перегруппировку. Тем не менее, кое-кто попадался. Сначала мы нашли троих своих, почти сразу напоролись на вражескую тройку и одного потеряли, затем ещё встретили пару наших, но один из них находился в таком состоянии, что я приказала добить. Запечатывающих живых свитков не было, а исцелить его ранения в текущем состоянии я бы не смогла. Постепенно отряд становился больше, к нам присоединялись чудом уцелевшие шиноби, вместе с тем у меня медленно, но верно проседала чакра — раненые нуждались в лечении, и я оказалась единственным ирьенином на всю округу.
К тому моменту, как нас набралось человек двадцать и у сборной солянки начала вырисовываться некая структура, нас разыскал гонец из центрального штаба, то есть от Узукаге. Мне в тот момент было несколько не до того, чтобы командовать, и делами занимался мой зам. Власть я приняла, постольку-поскольку оказалась самой знатной из присутствующих, единственным S-ранговиком и бывшим членом Глубины, вновь призванным на действующую службу. То есть джонином.
Хвала богам, приказ отдали вменяемый — до подхода подкрепления организовать новую линию обороны и не допустить прорыва. Учитывая, что на участке наступило временное затишье, на это наших силенок хватало. Патрулированием местности и установкой ловушек занялся Сакурай-сан, мой помощник, я же помедитировала десяток минут и с помощью четырёх соклановцев принялась сооружать полевой форт. Заготовки у нас имелись, их требовалось соединить в нужном порядке, отбалансировать, и через час вырастет приличное, по меркам других кланов, укрепление. В принципе, чем дольше Узумаки сидит на одном месте, тем сложнее его оттуда сковырнуть.
Подкрепление, присланное Узукаге… Без слёз смотреть невозможно. Десяток матерых бойцов в сопровождении генинского детсада. Похоже, командование исчерпало резервы, раз против опытных профи выставляет детей. Наверняка нетронутой осталась дворцовая стража, но гвардейцев выпускают на поле боя в последнюю очередь.
— Кушина-сама, — глава отряда подошел на дистанцию, предписанную этикетом, и отвесил выверенный до десятых долей градуса поклон.
Не любил меня Аоши-кун, ещё со школьных времен не любил. Сначала за то, что не давала ему стать лучшим учеником в классе, потом за отказ становиться джинчуурики и «предательство интересов клана». Он-то принял бы подобную участь с радостью, искренне считая, что жертва собой по приказу старейшин есть величайшее благо. Идеальный исполнитель, не сомневающийся и не рассуждающий. Меня он считал эгоистичной мерзавкой, пользующейся правами своего высокого положения и игнорирующей обязанности — и говоря откровенно, в чём-то эта точка зрения совпадает с реальностью. Я действительно делаю для клана ровно столько, сколько необходимо, и не более.
Не отрываясь от лечения очередного раненого, я посмотрела на него и вопрошающе подняла бровь. Грубейшее нарушение этикета, но ирьенинам за работой и не такое прощалось.
— В соответствии с волей Узукаге-сама, ваш отряд переходит под моё командование.
Склонила голову, не отрываясь от своего занятия. Под твоё, так под твоё. Впрочем, Аоши-кун ещё не закончил.
— Лично вам надлежит вернуться в Южную Армию, там сложная обстановка и фронт на грани прорыва.
— Одной? — уточнила я.
— Я выделю вам команду сопровождения, — с неохотой согласился джонин.
Как и следовало ожидать, в прикрытие отправили вчерашних генинов, погодков моих учеников. Причем не слаженную команду, а трёх одиночек, прежде вместе не работавших.
Командарм-Юг после моего возвращения и доклада с сомнением покосился на мою руку, оценил прикрепленных бойцов и приказал направляться в полевой госпиталь. Не для лечения или работы по специальности, а для того, чтобы отобрать пяток легко раненых и с их помощью зачистить просочившиеся диверсионные группы противника. Понять его рассуждения легко — после драки с джинчуурики и полученных ранений моя боеспособность ограниченна, но и не использовать все имеющиеся ресурсы он не имеет права. Проникшие сквозь частокол ловушек враги наверняка тоже ранены, наши шансы против них неплохи, Тем более что своих я подлечу… Словом, неплохое применение отдельной команде инвалидов.
В теории всё выглядело исполнимо, практика внесла свои коррективы. Да, в госпитале коллеги немного меня подлечили, и я уже не напоминала сама себе развалину, по предварительным оценкам вернувшись где-то на уровень слабенького джонина Листа. Вместе с тем никого сильного в госпитале найти не удалось, опытных бойцов первыми старались вернуть в строй и на койках лежали только те, кого шевелить-то было страшно. Пришлось довольствоваться десятком середнячков.
Следующие несколько часов до захода солнца остались в памяти урывками. Мы носились по острову, выискивая врагов и периодически выступая в роли затычек во всё более частых прорывах. Люди гибли, получали ранения, лечить их на месте не было никакой возможности, а до ближайших госпиталей дойти удавалось не всегда. Шиноби Тумана и Кумо были хороши, слабаков почти не попадалось, нас выручало знание местности и печати.
Чакры не оставалось, подчиненных тоже.
Под конец нас загнали на восточную оконечность острова и отсекли от основных сил. Погоню, четверых туманников, мы уничтожили, но что делать дальше, было абсолютно непонятно. Идти на прорыв? Остатки войск Узумаки стекались к дворцовому комплексу, надеясь отсидеться за его мощными укреплениями. Обложили дворец плотно, однако крупный отряд сумел бы прорваться и соединиться с другими уцелевшими. Нас, к сожалению, оставалось всего четверо. Продолжать действовать в одиночку, в стиле ударил-убежал? Силенок не осталось, убьют нас быстро.
Нужен отдых, хотя бы несколько часов. Поесть, поспать, дать передышку стонущей кейракукей и сидящему на стимуляторах очагу.
Неизвестно, до чего мы бы додумались, не полыхни издали чакра Мататаби.
— Это недалеко от дворца, — встревоженно отметил Ичи-кун.
Пацан оказался на диво удачливым. После того, как я вернулась в южную армию, он получил ещё одно легкое ранение и был направлен в группу, занимавшуюся примерно тем же, что и моя. Правда, повезло его команде меньше — после боя с разведкой туманников из десятка не самых плохих шиноби уцелело двое, которых позднее подобрала я. Действовали-то примерно в одном районе, вот и подчинила остатки, пользуясь высоким положением. Других подкреплений получить не удалось, наш отряд терял бойцов, а не приобретал их — впрочем, как и остальные.