Тема государственного устройства внезапно заинтересовала моих учеников, что даже странно — раньше они интереса к ней не проявляли. Взрослеют, похоже. Начинают мыслить, как самостоятельные чунины, отвыкают сосредотачиваться исключительно на тренировках.
— Кушина-сенсей, — примостилась рядышком Сачико-чан, немедленно раскрывая сумку и начиная рыться медицинских принадлежностях. — Помните, вы нам когда-то рассказывали о вольных кланах? Они есть в Стране Воды?
Мальчишки уселись неподалеку и тоже принялись возиться с амуницией. По сравнению с моим прошлым миром, люди здесь на диво работоспособны и используют каждое мгновение с пользой. Редкие лентяи идут в разбойники и быстро умирают.
— Независимых шиноби в Воде мало. Здесь почти все приносят присягу Туману, только у даймё есть личная служба, состоящая по большей части из бесклановых.
— А мы воюем со слугами даймё?
— Формально — да. Хотя они по большей части сидят на островах и занимаются внутренними делами.
— И они, наверное, не очень любят деревенских?
— Сложно сказать, — призадумалась я. — Раньше, пока власть Мизукаге была тверда, даймё никогда не отказывал ему в выполнении «просьб». Как обстоят дела сейчас, я не знаю.
— Кушина-сенсей, аристократы ведь должны быть недовольны шиноби, — рассудительно заметила Сачико. — Никому не нравится делиться властью. Сейчас, когда Киригакуре понесла серьезные потери, их даймё мог бы попытаться упрочить свои позиции.
Из трёх моих учеников Сачико — самая умненькая. Далеко пойдёт девочка.
— Ты, в принципе, права, — написала я в воздухе. Посторонним не надо знать, что Узумаки Кушина может говорить, поэтому, работая под настоящим именем, я общаюсь с людьми по-старому. — Однако одних желаний недостаточно, нужно иметь возможности. В Стране Воды мало шиноби, свободных от подчинения Киригакуре, поэтому силы Тумана и потенциальных свергателей устоявшегося порядка несопоставимы. Если бы речь шла о Стране Ветра, то вот там у даймё много вассальных кланов и он действительно способен говорить с Казекаге на равных.
— Я, кстати, не слышал, чтобы в Суне были великие кланы, — подал голос Хироши.
— Их там нет. Кланы в Песке маленькие, даже правящий Собаку-но. Первый Казекаге объединил вокруг себя пустыню хитростью и богатством, особой силой он и его близкие не отличались.
— А как же Джитон?
— Обычный двойной кеккей генкай, со своими достоинствами и недостатками. В Облаке и Скале есть такие же. Их носители не столь известны, потому что предпочитают мирно добывать металл в шахтах и за пределы своих стран выбираются редко.
— То есть шиноби с Джитоном можно встретить во всех странах, где занимаются добычей руды? — уточнила Сачико. — И в Скрытом Камне тоже?
— Теперь нет. Раньше в Иве был клан со стихией магнетизма, но их вырезали.
— Почему?
— Не знаю, — пришлось признать свою некомпетентность. — Про внутреннюю политику Камня, в общем-то, мало что известно, очень закрытое общество. У них много нукенинов, однако из верхушки практически никогда никто не бежит, или их быстро находят и убивают.
Отвлеченное любопытство шиноби не свойственно, впрочем, здесь всё общество такое — сосредоточенное на выживании. Узнают в первую очередь полезное, сразу задумываясь о практической стороне полученных сведений. Теоретиков и просто тех, кто хочет влезть поглубже и разобраться в сути вопроса, не понимают и побаиваются. Тот же пресловутый Сенджу Тобирама пользовался в родном клане репутацией странного, малость блаженного типа, до тех пор, пока не принялся создавать простые и мощные техники Суйтона. Вот тогда его зауважали. В этом отношении мои ученики не отличались от своего окружения, они старались узнать то, что в будущем может пригодиться. Ну, по крайней мере, круг их интересов расширился, что уже хорошо.
Что меня удивляет, так это то, что нет в отношениях между Сачико и кем-то из мальчишек признаков романтики. Похоже, они как начали воспринимать девочку в качестве «своего парня», так и не могут перестроиться, хоть гормоны и играют. Почему думаю, что играют? Так я знаю, за кем они в деревне ухлестывают. И, кстати, надо бы присмотреть, чтобы не окрутили дураков ненароком — всё-таки по нашим меркам мои ученики котируются высоко. Озадачу этим вопросом Мичико-сан. А вот с Сачико поговорю сама, и письмо направлю главе её клана, чтобы узнать, нет ли у него каких-либо планов на её счет.
Шпион оказался… Больше всего он напоминал стеснительного Колобка. Низенький, кругленький, глазки опущены долу, непрерывно кланяется и смущённо улыбается. Маска, скорее всего. Очень уж манерами мужчина походит на одного покойного инструктора Глубины, изрядно в своё время намявшего мне бока в додзё.
— Такаяма ведут себя тихо, — докладывал он результаты своей деятельности. — Сидят в поместье, выходят оттуда редко. Единственное исключение — не менее одного раза в неделю отправляют партию товара в Сону, груженую телегу в сопровождении трёх шиноби. У них в городе магазин в Нефритовом квартале, при нем неотлучно проживают ещё четыре человека. Продавец, его помощник и два охранника.
— Есть возможность перехватить груз и сопровождающих?
— Да, Кушина-сама. На дороге достаточно мест, подходящих для засады.
Кажется, удастся обойтись без штурма поместья. Не то чтобы я боялась драки, но лишних потерь хотелось избежать.
— Гарнизон Соны?
— Пятнадцать шиноби, Кушина-сама, в основном слабые чунины, есть пятеро генинов. Из достойных упоминания персон следует отметить джонина, Бива Сейто, очень хорошего мастера мягкого шага, и его заместителя, Какей Тоу, специалистку в райтон-ниндзюцу. Также в городе постоянно находятся два сенсора, однако их имена мне не известны.
— Что ликвидатор делает в тылу?
— Скорее всего, служит пугалом местным феодалам, Кушина-химе, — колобок сложил ладошки передо лбом, показывая, как стыдно ему выдавать догадки вместо проверенной информации. — На передовой ему после недавнего ранения делать нечего, а здесь работа найдётся. Среди высших сословий наблюдается определенное брожение…
— Приятно слышать. Пожалуй, после Такаяма мы навестим Сону.
— Это было бы очень уместно, Кушина-сама!
— Мне потребуется карта города, график патрулей и пленник. Один из Такаяма, желательно старшей ветви. Аоко-сан, — обратилась я к сидевшей здесь же куноиичи, — озаботьтесь захватом.
— Слушаюсь, Кушина-сама!
— Сачико, разворачивай лабораторию.
В вопросах убиения себе подобных шиноби всегда отличались на редкость творческим подходом. Пожалуй, нет такого открытия, которого они не приспособили бы для причинения вреда окружающим или для усиления собственных способностей на той же ниве. Вот придумать нечто, применимое в мирной жизни, уже сложнее — а может, и нет. Идеи у народа бродят, и идей много, только как-то так получается, что заниматься созидательным трудом могут только те, кто продукты своего труда способны защитить. Узумаки, например, прославились печатями не только потому, что умели их изготавливать, но и благодаря очень хорошей системе доставки. Ремесленники Страны Молний завалили соседей относительно дешевыми товарами — тоже, кстати, на основе фуин — потому что правящий клан навел жесточайший порядок на своей территории и никому, кроме себя, «стричь» мастеров не позволял. Доходы от поставок печей, систем связи, арифмометров и тому подобных вещей настолько велик, что введённое Сандаймё Хокаге торговое эмбарго послужило одной из причин начала Третьей войны.
Впрочем, я отклонилась от темы.
Желание провернуть операцию по-тихому, с наименьшими усилиями и приказ захватить пленника напрямую связаны. У членов одного клана характеристики организма вообще и чакры в частности почти всегда сходны, поэтому если вдруг удастся отравить чакру одного, то и на остальных отрава подействует. Причем шиноби соседнего клана не пострадают — у них-то геном иной и чакра несколько иная. Этот нюанс ирьенины оценили давно, а уж моральных терзаний по поводу превращения благородного ремесла в орудие массового убийства за нашей братией никогда не водилось. Однако на пути реализации проекта возникло множество проблем, и первая из них заключалась в нежелании текущей в кейракукей энергии трансформироваться в нечто иное, хотя бы в малости. Насколько послушно чакра приобретала свойства огня или молнии, подчиняясь приказам хозяина, настолько же упорно она сопротивлялась, не желая меняться под чужим воздействием. Однако ж медики — народ упорный, и в конечном итоге способ был найден.