— Эээ, — парень замешкался, не в силах сразу переключиться с пылкой речи. — Да. Имею. Когда-то я был его учеником. Как вы узнали, Кушина-сама?
— Интонации знакомые. Построение фраз. Он тоже желает изменить мир и превратить его в место без войн.
Вскочивший на ноги во время своего монолога шиноби снова уселся на колени и с разочарованием посмотрел на меня:
— Вы не верите, что такое возможно? Тоже считаете, что войны будут всегда?
— Не в том дело. Я считаю, что мир совершен и не нуждается в изменениях. Менять надо людей. А это — задача не на одно тысячелетие.
— Так давайте начнем сейчас!
— Уже начали. В Эпоху борющихся кланов жилось куда как хуже.
— Но этого мало! Посмотрите, что творится сейчас в Дожде!
— То же, что и везде.
— Именно! Это неправильно! Поэтому мы должны!…
У меня на слово «должна» аллергия ещё с прошлой жизни. «Ты должна меня слушать», «ты должна поступить в университет», «ты должна быть вежлива с идиотами», «ты должна принимать людей такими, какие есть, даже если они подонки полные». Сюда попала — тоже всем и каждому должна, старейшины постоянно об этом твердили.
— Яхико-сан, кто убил больше всех людей?
— Что? — не понял юноша.
— Как вы полагаете, на чьих руках больше всего крови?
— Ну, наверное, Учиха Мадара-сама, — пожал плечами Яхико. — Говорят, он был великим воином. А почему вы спрашиваете?
— Мадара-сама, безусловно, был великим воином. Однако его друг, Сенджу Хаширама-сама, ещё в молодости прославился уничтожением нескольких малых кланов с помощью мокутона. Ужасный Мадара-сама предпочитал драться в поле с равными противниками, Хаширама-сама, столько говоривший о мире и всеобщей любви, известен своими площадными техниками, выкашивавшими сразу сотни низкоранговых бойцов. Ооцуцуки Кагуя, желавшая защитить свой народ от врагов, кончила как кровавая тиранка. «Святой» Ооцуцуки Хагоромо физически уничтожал жрецов религиозных культов, отказывавшихся признать его Ниншу. Перечислять можно долго. Яхико-сан, идеалисты страшны. Самые кровавые войны развязывали чистые сердцем фанатики, желавшие осчастливить человечество.
Для своей страны вы намного опаснее, чем Ханзо-сама. Вы зальёте Дождь кровью. Поэтому, пожалуйста, не говорите мне, что я должна делать.
Вот так вот поговорили. Он ушел, напоследок пообещав мне доказать свою правоту и сделать народ Аме счастливым. Точно стране хана. Не понравился мне Яхико-сан — непредсказуемый больно, да и мутный какой-то. Поскорее бы шею свернул.
Собственно, поставленной цели я добилась — теорию о поддержке изгнанниками Учиха Акацки можно считать доказанной. Охранник Яхико был хорош, очень хорош, но его маскировка не рассчитана на печати правящей ветви Узумаки. К тому же перед поездкой сюда я освежила в памяти старые хроники, переговорила с ветеранами, в юности сходившимися с носителями шарингана в бою, и теперь знала, как защищаться и на что смотреть.
Вопрос в том, что делать дальше. Пока что склоняюсь стукануть Шимуре — манера старейшины устранять проблемы общеизвестна и в данном случае является благом. Правда, есть пара моментов, мешающих начать действовать сразу. Во-первых, из канона известно, что при уничтожении своего клана Итачи-кун действовал в связке с изгнанником или изгнанниками, о чем Данзо-сама не мог не знать. Ему по должности положено. Во-вторых, вроде бы тот же изгнанник-Учиха то ли наложил гендзюцу на очередного Мизукаге, то ли каким-то иным способом спровоцировал гражданскую войну в Тумане. Действие, для Конохи чрезвычайно выгодное. Обезопасив на одно-два поколения правый фланг, и сохранив нейтралитет с Суной, Лист получит уникальную возможность на выбор додавить Иву или Кумо, тем самым надежно укрепившись в положении сильнейшей скрытой деревни мира. То есть решит задачу, некогда совместно сформулированную Учиха Мадарой и Сенджу Тобирамой. Они оба под безопасностью для своих кланов понимали мировое господство, только пути его достижения видели разные.
Одним словом, нет у меня уверенности, что Истинные Учиха и Корень Анбу враждуют. У любых спецслужб всегда сложные отношения.
Меморандум Узумаки Кушины
Глубокоуважаемые родственники, осененные благодатью ками, исполненные тысячи добродетелей! Ничтожная ваша дщерь обращается со словами пожеланий удачи, счастья, благополучия, радости и долгой жизни, уготованной судьбой.
Вот уже два года, как постигшее Узумаки ичизоку несчастье лишило нас дома и отняло жизни многих родственников. Придя в великой силе, ничтожный враг разрушил то, что был даже не в силах понять. Благосклонность Небес простерлась над несчастными беглецами — потеряв многих, Узумаки удалось спасти мастеров, хранящих прошлое, и детей, дарующих надежду на будущее.
Лишь чудо позволило слабой женщине бежать под покровом темноты с умирающего острова. Знаю, многие скажут — долг Узумаки быть рядом с соклановцами, помогать им в трудную минуту, учить и защищать. Это правда. Однако есть долг рядового члена клана, и долг химе, и последний выше. Именно он не позволил мне прийти в Лист и занять положение, достойное высокого происхождения и заслуг.
Странно читать подобные слова от человека, активно участвовавшего в дипломатических переговорах, закончившихся подписанием Договора Присоединения к Конохагакуре. Покорно склоняясь, с нижайшим почтением прошу дозволения объясниться. Я говорила — новая схватка с врагом неизбежна, и сила в ней будет на чужой стороне. Я говорила — только изменившись, мы сможем остаться неизменными; только потеряв часть, мы сохраним целостность. Времена изменились. В Листе клану будет безопаснее, и нет для Узумаки иного пути. Я говорила так, и говорю до сих пор.
Однако есть и иная сторона. Любая скрытая деревня, что малая, что великая, является по сути своей военным лагерем, и вполне естественно, что правитель у неё один. В то же время, любая скрытая деревня так же является и гражданским поселением, состоящим из кланов и простых шиноби, тщательно блюдущих свои права и свободы. Посему, сколь естественно для центральной власти желать объединить подданных под единым правлением, столь же естественно и стремление глав кланов не позволить Каге отнять хотя бы кроху своих прав. Центростремительные процессы сталкиваются в бою с центробежными, и во главе последних стоят великие кланы. Такие, как Узумаки.
Великие кланы, обладающие большим количеством бойцов, ценным геномом, методиками воспитания детей и прочими немалыми ресурсами, вполне обоснованно являются главной ударной силой гакуре. Они приносят много пользы деревне и по праву обладают большим влиянием на её политику, как внешнюю, так и внутреннюю. Вместе с тем, далеко не всегда интересы отдельной части совпадают с интересами целого, и если обычный клан с небольшим количеством шиноби центральная власть легко принудит к повиновению, то в случае великого клана сделать это будет сложно. Уничтожить нельзя, подкупить нечем, рассчитывать на добрую волю можно не всегда. Не нарушая присяги, полностью оставаясь в рамках союзного договора, умелый глава может вывернуть наизнанку почти любой полученный приказ. Так что же остается? Постепенное ослабление.
Быка не получится съесть целиком — но можно откусывать от туши кусочек за кусочком. Если мы взглянем на Коноху, то увидим, что с каждым годом влияния и власти у великих кланов становится всё меньше. Сенджу ослабли, Хьюга заперты в жестких рамках и страдают от внутренних конфликтов, Учиха более ограничены в свободе выбора действий, чем десять лет назад. Не следует винить Сарутоби-доно — его преемник, кем бы он ни был, будет вынужден проводить ту же политику. Потому что альтернативой является современный Туман с его грызнёй группировок, марионеточным правителем и надвигающейся гражданской войной.
Вряд ли Сенджу Хаширама-сама и Учиха Мадара-сама, создавая Лист, рассчитывали на подобный исход. А вот Сенджу Тобирама-сама, вполне возможно, его просчитал, ибо некоторые его решения указывают на осознанный обмен власти на безопасность. Принятые с подачи Нидаймё хокаге законы осознанно предоставляют большое количество льгот малым кланам и потомственным шиноби. Вполне возможно, что будущее Конохагакуре он видел чем-то похожим на современную Суну с её огромным количеством мелких кланов, только без пустынных междоусобиц и вечных интриг старейшин за лакомый кусок. Не самый худший выбор. Да, кланы потеряют многое — зато они гарантируют будущее своих детей.