Нет, дома намного лучше. Спокойнее.
Перемены
Интеллектуальное пиратство существовало всегда. Наверное, ещё в Древнем Египте жрецы крали друг у друга тексты проповедей и выдавали их за свои. Занятие не считалось почтенным, как и любая кража, однако носило на себе некий флёр элитарности, ибо участниками скандалов всегда становились люди образованные и с положением в обществе.
Шиноби к подобным вещам относятся просто. Обворовал чужих? Молодец, получи премию. Украл у союзников? Ну так это они сейчас союзники, лет через пять-десять вполне могут стать врагами. Порицается только кража у своих, но не слишком — считается, что в данном случае в первую очередь виноват сам обворованный. Не разбрасывай бумаги где попало, не делись мыслями ни с кем, кроме ближайшего окружения, передавай знания только тем, кому доверяешь, и никому больше.
Моя позиция по данному вопросу целиком и полностью с местным менталитетом совпадала, и перед духом Оскара Уайльда мне ни капельки не было стыдно.
Свадьба Мику состоялась в начале лета, в полном соответствии с традициями. Рио-сан три ночи подряд якобы тайком посещал невесту, днём присылал гонцов с подарками и сладостями, на третью ночь мы его «заметили» и как честный человек он был вынужден жениться. Постольку, поскольку однорукий отец жениха находился в более низком социальном статусе, собираться в их доме мы не могли и поэтому церемонию проводили в храме Покровителя, туда же приглашали гостей и ставили столы с угощением. Жрецы на организации собаку съели, так что свадьба прошла идеально. Народу пришло много, за три сотни — родственники, друзья жениха и подружки невесты, начальство, некоторые подчинённые… Узукаге-сама не появился, ограничился письменным поздравлением и подарком. Зато в роли свата выступал Кейтаро-сама, он сидел рядом с молодыми и произносил первый тост на правах самого старшего в зале.
К жениху, весьма неглупому человеку, Мику привыкла, он ей нравился и в целом на будущую семейную жизнь сестренка смотрела с оптимизмом. Они могли бы и раньше пожениться, просто оба не торопились расставаться с холостой жизнью. Я же не знала, что дарить. Техники и без того у нас общие, печати, подходящие обоим молодоженам, у них есть, деньги в конверте совать не хотелось. Тем более что свадьба чуть ли не на половину организовывалась на мои средства. Короче говоря, подумала, села за столик, взяла кисточку и чернила и за неделю накатала «Портрет мастера фуин Доку из клана Горо, желавшего красоты и вечной жизни». Попросту адаптировала «Портрет Дориана Грея» под местные реалии и цинично выдала за своё.
Где-то на следующей неделе после свадьбы сестрёнка прискакала ко мне с круглыми глазами и восторженными воплями. Здесь ТАК не писали, литературные каноны абсолютно иные. Именно за счет нестандартности сюжета и языка, несущего оттенок чуждости, средняя по качеству поделка (я не переоцениваю свои таланты) произвела фурор. Мику похвасталась подружкам, те восхитились или, наоборот, выказали презрение, но в течении месяца многократно скопированная рукопись разошлась по всему острову, о ней много говорили. Не ожидала такого ажиотажа.
Позднее рукопись попала в Коноху, и примерно полгода спустя мне пришло возмущенное письмо от Орочимару-сама. Белый Змей негодовал. Из-за сходства внешности с главным героем книжки он начал пользоваться нездоровым вниманием со стороны экзальтированных дамочек, внезапно разглядевших в нём натуру сложную, утонченную и непонятую окружением. Саннин отбивался, как мог, но между строчек сквозила растерянность — он впервые оказался в подобной ситуации и не знал, что делать. Друзья и сенсей вместо того, чтобы помочь, ржали. Я, разумеется, посочувствовала и в ответном письме кроме извинений посоветовала крепиться. Рано или поздно популярность схлынет.
После свадьбы Мику переехала в дом к жениху, и мы с Юмико-сама остались в нашем маленьком особнячке вдвоём. Причем вскоре приёмной матери придётся вообще куковать одной, потому что я ещё раньше исполнила-таки обещанное и взяла учебную команду. По этому поводу состоялись два тяжелых разговора — сначала с Саске-сама, не желавшим отпускать перспективного бойца из Глубины, затем с Кейтаро-сама. И если с непосредственным начальством удалось разобраться достаточно быстро, хватило твердого отказа от повышения и от прочих благ, то глава рода оказался более изощрён.
В ход пошло всё — посулы, ссылки на сложное положение семьи, упоминания об отобранных за время регентства Узукаге постах и многое иное, что должно было заставить меня устыдиться и продолжить делать карьеру. Местный менталитет очень чувствителен при апелляции к общественным интересам. Была бы я выходцем из младшей ветви, поддалась бы и осталась служить в Глубине, однако у аристократии вырабатывается определенный иммунитет, попросту говоря, с моралью и совестью у нас отношения сложные. К тому же, напрямую приказать Кейтаро-сама в данном случае не мог — ноблесс оближ, для него это жуткая потеря лица. Официально зарегистрировав мальчишек в качестве своих учеников, я перевела отношения в немного иную плоскость, теперь без веской причины передать их другому учителю нельзя.
Портить отношения с главой мне не хотелось, поэтому в конечном итоге мы пришли к компромиссу. Параллельно с руководством командой, на меня нагрузили кураторство двух проектов, официального и нет. Первый был связан с внезапно потеплевшими отношениями с кланом Учиха, желавшим восстановить своё старое убежище на западе и сделавшим большой заказ на барьерные печати в комплекте с сенсорным комплексом. Дескать, раз у тебя с красноглазыми хорошие отношения, вот с ними и возись. Задача не сложная, всего-то пришлось несколько раз посидеть на переговорах с приехавшим в деревню посольством да периодически надо почитывать отчеты мастеров и проверять их работу. На территорию Учиха-но Аджито нас не пустили, представители заказчика принимали фуин на острове и сами обеспечивали доставку.
Посольство, кстати, возглавлял Каташи-сан. Ходили слухи, что Кагами-сама совсем сдал, поэтому Нобору-сама не имел возможности покинуть Коноху.
Кроме того, семья тихонько восстанавливала собственную сеть осведомителей. Помимо общей разведсети Узушио, все аристократические семьи клана в зоне своей ответственности обзаводились личными агентами, что не являлось особым секретом. Родичи из Зеленой ветви, к примеру, прекрасно ориентировались при дворах даймё, имели там массу хороших знакомых и часто получали из обычных разговоров ценнейшую информацию. Мы, Алые, известны связями с банкирами и торговыми домами, как и Сарутоби, к слову сказать. К сожалению, последние лет сорок не были добры ни к нам, ни к нашим старым партнерам, на место многих из них пришли молодые наглые выскочки, работать с которыми клан опасался. Неизвестно, кому они станут перепродавать сделанные нами печати.
В то же время, ситуация, когда едва ли не монопольным покупателем нашей продукции является одна, пусть и союзная, деревня, нас не устраивала. Поставки следовало диверсифицировать. Вполне логично, что наше внимание обратилось на Чай, Реку и Море — тамошние кланы относительно самостоятельны и достаточно богаты, чтобы оплатить наши услуги. Коноха, конечно, будет возражать… Нам тоже есть, что ей ответить.
Итак, несмотря на давление, я стала главой учебной команды. Опять продемонстрировала окружающим сложный характер и непочтительность.
По сложившейся традиции, распределение учеников проходило в главном зале додзе. На почетном месте, под алтарем с висящим над ним полотнищем с моном нашего клана, сидел директор и его заместители, чуть спереди справа в линию сидели мы, будущие капитаны, и перед нами в три линии расположились одетые в лучшие одежды мальчишки и девчонки. В первой линии всегда отличники, место во второй предназначено для середнячков, ну а в третью традиционно помещают тех, от кого великих свершений не ждут. Меня, помнится, на экзамене чуток валили, потому что я уверенно шла на место лучшего выпускника и должна была сидеть крайней справа.
— Команда два! — объявил секретарь. — Узумаки Хироши, Узумаки Акайо и Абэ Сачико. Наставник — Узумаки Кушина.
Приняла поклон своих новых подчиненных и учеников, сама поклонилась администрации школы, благодаря за «подарочек» и забирая командный диплом. Всё, больше нам здесь делать нечего. Чем-то напоминая себе мамашу-утку, вывожу троицу из зала, краем глаза отмечая, как недоуменно переглядываются некоторые знатные детишки. Ну, да, и тут скандал. По своему статусу, я могу взять в ученики представителей правящей ветви, тем самым приобретая новые связи или укрепляя существующие. Тот факт, что следом за мной идут просторожденные, придает распределению лёгкий привкус пикантности. Ничего, родители им вечером объяснят.