— Они готовы обеспечить нам поддержку при заключении договора, — докладывала я тем же вечером старейшине Аою-сама. — Взамен требуют голоса при избрании Советника и помочь им протолкнуть своего человека на должность казначея. Ещё они хотят получить методику создания Фуутон-но-дзюцу, ну и некоторые высокоуровневые печати в подарок.
— Казначея им подавай, Советника! — принялся ворчать посол. — За оградку, стало быть, хотят выбраться. Методику ничем заменить нельзя?
— У меня сложилось впечатление, что скорее они откажутся от казначейской должности.
— Ну, ещё бы! — скривил губы Аой-сама. — Ладно. Поторгуемся.
Учиха, воспользовавшись нашим сложным положением, собирались решить сразу две свои проблемы. Первую им расчетливо и цинично создал Сенджу Тобирама, предложив руководство полицией Конохи. Заглотив наживку, красноглазые получили немалую головную боль в виде постоянных мелких конфликтов с другими кланами, необходимости отвлекать часть бойцов на патрулирование и изрядной зависимости от финансирования из бюджета деревни. Кроме того, в случае любых происшествий они по умолчанию становились виноватыми и теряли лицо, что тоже хорошего настроения не прибавляло. Выбраться из своеобразной ловушки они не могли, потому что другие кланы за свои зоны влияния держались зубами и при малейшей попытке влезть на чужую территорию поднимали дикий вой. Отказаться же от полиции Учих давила жаба, да и повода подходящего не находилось.
Вторую проблему подкинул шаринганщикам любимый, простите за тавтологию, шаринган. Способность чудо-глазок копировать чужие техники в стратегическом плане подложила клану изрядную свинью, сила одиночки превратилась в слабость общины. Учиха не вели собственных разработок техник ниндзюцу, у них не было сильных ирьенинов общего профиля (правда, специалисты в области глаз чудо как хороши), стиль тайдзюцу целиком опирался на феноменальную ловкость и для долгого боя не подходил. Короче говоря, жизнь клана и его боевой стиль крутился вокруг шарингана, и это было не всегда хорошо. Особенно для вассальных кланов. В загашниках Учих имелось огромное количество накопированных техник, но не имелось понимания, как и в каких случаях эти техники применять с максимальной эффективностью. Конечно, за века существования красноглазые много чего украли, выменяли или отобрали, кое-что всё-таки разработали сами, и тем не менее — методик развития бойцов у Учих, сравнительно с нами или Сенджу, мало. Во всём, повторюсь, что не касалось их додзюцу.
Вот поэтому они и хотели получить методику развития кейракукей под Фуутон-трансформацию чакры. Не просто описание тех или иных техник, а расписанную по пунктам концепцию формирования бойца с нуля, чуть ли не с момента рождения, со всеми нюансами и особенностями. Им, конечно, кое-что придется переделать под свой кеккей-генкай… Не такая уж и сложная задача, ирьенин В-ранга справится.
— Что ещё сказал Нобору-сама?
— В целом, их устраивает текущее положение дел, — поразмыслив, написала я. — Они недовольны Сарутоби и своим местом в деревне, однако уходить не собираются. Не думаю, что с их стороны следует ожидать каких-то резких действий.
— Они не в том положении, чтобы пускаться в авантюры.
— Думаю, Учиха это понимают. Есть один момент в нашей беседе, который я не знаю, как трактовать, Аой-сама.
— Конкретнее, Кушина-химе. Что именно вам непонятно?
— Нобору-сама дважды выразил мысль, что люди одного круга должны держаться вместе, а затем мимоходом выразил сожаление о недостаточно теплых отношениях с Хьюга.
— Он просит нас выступить в роли посредника? — недоуменно поднял брови старейшина.
— У меня сложилось впечатление, что речь идет о чем-то большем. Возможен ли негласный союз всех великих кланов Конохи?
Старик с чуть заметным усилием встал на ноги, заложил руки за спину и с выражением глубокой задумчивости на лице прошелся по залу. Наша беседа проходила в центральном строении посольства, в помещении глубоко под землей, специально предназначенном для тайных переговоров. Не считая маленького столика для письма и стоящего в углу небольшого холодильника с напитками, ничего лишнего здесь нет. В целом, довольно комфортно, только выжженный барьерами воздух слегка раздражает горло.
Несмотря на объективно проигранную войну, власть Сарутоби-доно тверда. В первую очередь — благодаря гениальным способностям к аппаратным интригам. Прекрасный стратег, Хокаге шажок за шажком упрочняет свое положение, медленно, методично и неизбежно расширяя доступное ему поле возможностей. Великим кланам, разумеется, не нравится урезание их прав, однако ничего поделать они не могут, ибо силенок не хватает. У каждого по отдельности.
Вот в тех случаях, когда они — Сенджу, Учиха и Хьюга — объединяются, им без особого труда удается продавить почти любое решение. Правда, случается подобное крайне редко. Противоречия слишком сильны.
— Вы назначили следующую встречу?
Откровенничать и делиться своими мыслями Аой-сама, похоже, не собирался.
— Послезавтра зайдут в гости Айко-химе и Микото-чан, я пригласила их оценить образцы наших особенных вышивок. Тогда и договоримся о новом визите.
— Маловато времени, — нахмурился старик. — Хотя затягивать тоже не стоит. В следующий раз, Кушина-химе, постарайтесь уточнить, что конкретно имел в виду Нобору-сама и насколько он серьёзен в своих намерениях. Клан не в том положении, чтобы позволить нам допускать ошибки.
— Слушаюсь, Аой-сама!
Похвалы за хорошо проведенные переговоры я так и не дождалась. Впрочем, и не рассчитывала. От старого хрыча собственные праправнуки доброго слова не слышали, что уж обо мне говорить?
Посольство работало. Старейшина Аой сидел в центре сплетаемой им паутины, редко-редко выбираясь с визитами с клановой территории, в то время как его подчинённые подобно заглотившим дозу стимулятора зайцам метались по деревне. Занятие находилось всем, никто не ушел обиженным, припахали даже моих детишек, отослав их устанавливать контакты с коноховскими генинами. Насчет познакомиться со сверстниками идея правильная — что Акайо, что Хироши с людьми сходятся легко, быстро, в то время как Сачико предпочитает сидеть рядышком и слушать, о чем говорят. Если же мальчишки проявят ненужный энтузиазм, кому их притормозить, тоже найдётся.
Мой круг общения не ограничивался Учиха и Сенджу. В госпитале завязались негласные контакты с врачами из многих кланов, причем некоторые новые знакомцы входили в правящие ветви и говорили на одном со мной языке. Яманака Хичиро-сан так вовсе был дядей нынешнего главы и многие решения мог принимать сам, через него удалось достичь некоторых уступок со стороны менталистов — и лучше не вспоминать, чего это стоило. Хьюга Хитоми-сама тоже принадлежала к верхушке, правда, с ней мы общались мало. Клан владельцев бьякугана не торопился сближаться, они пока выжидали, раздумывали.
Словом, общалась я со многими. Клановые, бесклановые, представители аристократии и крупных торговых домов, постоянно проживающие в деревне, обычные шиноби и члены АНБУ, опознаваемые по сложному фуин-комплексу на правом плече… И, разумеется, Орочимару.
Змеиный саннин прекрасно осознавал, что излиха плотное общение с призывом повлияло на его психику, но беспокойства по этому поводу не испытывал. Он принадлежал к той породе людей, которые наслаждаются своими недостатками. Тварью Орочимару был умной, хитрой, циничной и очень живучей, благодаря чему все, пострадавшие от его злого языка, до сих пор обидчика и не прибили — хотя не сказать, что не пытались. В начале нашего знакомства он сдерживался, но после того, как мы немного поработали вместе, сарказм из него полился неудержимым потоком.
— Да, я понимаю, почему кланы отказываются делиться своими разработками, — рассерженно шипел Змей, нарезая круги вокруг прозекторского стола. — Неспособные создать нечто новое, они берегут имеющиеся у них тайны. Накопление важнее сохранения!
— Блокаду.
— Есть. — Зашевелившийся было подопытный снова стих. — Деревня существует меньше пятидесяти лет, но за это время наука сделала гигантский шаг вперед. А если бы старичье меньше держалось за свои секреты? Шиноби, во всяком случае, лучшие из нас, могли бы обрести невиданную мощь, победить смерть, стать богами!