— Готово.
— Но нет! Лучше потратить время и ресурсы на очередную безумную затею, чем выделить средства на серьезные теоретические исследования. И плевать, что в будущем они принесут на порядок больше пользы!
Он находился во взвинченном состоянии с самого утра, правда, разговорился только сейчас, спустя пару часов совместной работы. Наши встречи и споры плавно перетекли с теории внешней пластики на обсуждение особенностей некоторых кеккей генкай и на данный момент мы проводили сразу несколько экспериментов, связанных с переносом способностей новому носителю. Своих занятий с мокутоном Орочимару ничуть не скрывал — чего их скрывать? Они ведутся с прямого благословения старейшин Сенджу и под их плотной опекой.
— Знания есть сила. Власть. В нашем мире боятся сильных.
— Предлагаете менять мир по примеру Хаширамы-сама? — ехидно ухмыльнулся Змей.
— Мир совершенен, его не надо менять. Несовершенны люди, но рано или поздно они изменятся сами.
— Крайне сомневаюсь.
— По сравнению с временами до эпохи Деревень мы живем в раю, — пожала я плечами, сняла перчатки без пальцев и кивнула на привязанного к столу человека. — Когда-нибудь то, чем мы сейчас занимаемся, начнут считать преступлением и нарушением медицинской этики.
— Откуда такой безудержный оптимизм? — скептически хмыкнул Орочимару.
— Увидите. Лет через триста вернемся к этому разговору, и вы признаете мою правоту.
— Столько времени ещё надо прожить.
— Я — ирьенин Узумаки. Проживу. У вас тоже есть шанс.
Белый Змей с недоверием посмотрел на протянутый свиток, извлечённый мной из скрытой печати, но подарок взял. Развернул, начал читать… Застыл, окруженный облаком сакки, уколов меня острым взглядом, снова вернулся к описанию техники. По идее, о его интересе к переселению души нам, Узумаки, знать неоткуда, эти эксперименты он на публику не выносит. Тем не менее, вот сейчас он читает кусок старой хроники, повествующей о деяних клана Мотизуки, чьи предводители одно время меняли тела, словно перчатки. Лет пятьдесят так развлекались, пока не истребили.
— Любопытно. — Мужчина облизал губы, посмотрел на меня поверх развернутого свитка и повторил. — Любопытно. Никогда не слышал о Мотизуки.
— Их способности лежали в сфере менталистики, как у Яманака. Лет восемьсот назад они разработали технику переноса сознания и благодаря ей создали первый серьёзный союз на территории нынешней Страны Молний.
— Надо полагать, за что в конечном итоге и были уничтожены. Как их раскрыли?
— Недостаток техники, обнаруженный слишком поздно, заключался в постепенном нарастании безумия. Чем больше тел сменил, тем сильнее сошел с ума.
— Вот как… Что-нибудь ещё о технике известно?
— Часть архивов досталась нам.
Змей смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, я мило улыбалась в ответ. Наконец, он криво усмехнулся.
— Теперь я должен спросить, какую цену вы запросите за оставшуюся часть?
— На самом деле, вы можете догадаться, что нам нужно, — кивнула я. — Шимура-доно. Его позиция по поводу договора присоединения.
— Ааа, — протянул Змей. — Вы хотите, чтобы я повлиял на старейшину.
— Или хотя бы подсказали, чем его можно купить.
Саннин призадумался, бросая на меня косые взгляды и покачивая свиток в руке, словно взвешивая. Я, тем временем, заново диагностировала подопытного, проверяя, прижилась ли печать. В моём первом мире врача за эксперименты, больше похожие на издевательства над людьми, посадили бы в тюрьму и навсегда запретили заниматься врачебной деятельностью. Здесь в таких случаях просто казнят. Однако людьми считают только соклановцев и, с оговорками, союзников, взятые на поле боя пленники безлико именуются «объектами» и относятся к ним соответствующе.
Мы все преступники. Не стоит нам торопиться на Суд Божий. Тягу Орочимару к бессмертию я прекрасно понимала.
— Ничего не могу гарантировать, — наконец, разродился Змей. — Шимура Данзо-сама — сложный человек. Какими требованиями Узумаки ичизоку недоволен больше всего?
— Раннее обучение в Академии с выпуском в одиннадцать лет. Надо самое малое в тринадцать. Требование предоставить постоянного мастера в Корень. Требование ежемесячно безвозмездно передавать пять фуин А-ранга на нужды деревни. Требование обязательной службы всех без исключения шиноби клана.
— От мастера он не отступится — специалист по фуин Корню необходим.
— Клан согласен обучать его людей. Не всему, разумеется, но многому.
Отдавать знания старейшины не хотели. До тех пор, пока Саске-сама не доказал, сколько в Конохе шиноби, не принадлежащих к Узумаки, но прошедших у нас в той или иной степени обучение. Рано или поздно в том же АНБУ сведут разрозненные обрывки в единую систему, это исключительно вопрос времени. Так не лучше ли сделать красивый жест и подарить деревне то, что она и так неизбежно получит?
С жутким недовольством, старики согласились. Точнее говоря, перестали возражать, хотя идея им по-прежнему не нравилась.
— Это очень щедрое предложение, — Орочимару, похоже, впечатлился. — Оно будет оценено по достоинству.
Резкий контраст на фоне его спича о скрывающих секреты кланах. Наша щедрость объясняется ещё и тем фактом, что без генома Узумаки печати мастерского уровня создать практически невозможно. То есть существует несколько ичизоку, способных с нами конкурировать на данном поприще, но, во-первых, они проживают не на территории Страны Огня или её вассалов, а во-вторых, у них другие традиции. Поэтому повторить наши высшие печати те же Акасуна не могут, даже если понимают принципы работы.
Уже по дороге домой мне пришло в голову, что общаться со змеиным саннином намного проще, чем с Учиха. Тип он своеобразный, чудовищно эгоистичный и столь же опасный, с гибкой моралью, позволяющей пойти на практически любое преступление. У меня от него волосы дыбом встают и холодок по коже временами пробегает. Тем не менее, он умен, харизматичен и по-своему честен, отказываясь в разговоре играть оттенками смыслов. Кажется, подобная прямота для него служит чем-то вроде вызова окружающим и своеобразного доказательства силы. Дескать, смотрите — я могу говорить то, что думаю, а вы нет. Неудивительно, что клановые бесятся.
Беготня посольских по приёмам, обедам и дружеским беседам за чашкой чая начала давать результат примерно месяца через два, и это ещё хороший результат. Всё-таки в Конохе Узумаки почти свои, отношение к нам в целом доброжелательное. С Хьюга переговоры велись, помнится, лет пять, прежде чем состоялось подписание договора.
То, что дело идёт к финалу, стало понятно, когда Аой-сама принялся вылезать из своей берлоги на втором этаже. Все предварительные вопросы согласовали помощники, и факт появления на сцене главы посольства означал, что речь идёт об окончательном варианте договорённостей. С Хокаге-сама старейшина встречался неофициально, они «случайно» сталкивались на приёмах или ещё где, зато с клевретами Сарутоби — Митокадо Хомурой и Утатане Кохару — общался несколько раз, и после тех разговоров рожи у них были кислые. Похоже, у нас нашлось, чем надавить. Призывные животные мотались на Узушио и обратно едва ли не ежедневно, фуин-комплекс дальней связи работал с дичайшим напряжением, потому что помимо старейшины им пользовались представители всех благородных семей клана, и каждый советовался со своим главой, докладывал обстановку и получал инструкции…
У этого периода моей жизни имелись свои плюсы и свои минусы. Плюсы заключались в новых знакомствах и общении с самыми разными людьми, минусы в том же самом. Нет, совершенно серьёзно! Я перезнакомилась с политической и воинской элитой Конохи (как правило, они совпадали, но встречались исключения вроде Майто Дая, Марубоши Косуке или Харуно Дайфуку), мы говорили на самые разные темы, я вынесла из этих бесед много нового и полезного. В то же время, приходилось постоянно следить за языком, чтобы не сболтнуть чего-то лишнего. Даже среди ирьенинов, принявших меня в свой круг, на некоторые темы общаться не стоило или, как минимум, надо было проявлять осторожность.