Многие люди оказались не такими, какими я их себе представляла. Те же Учиха, к примеру, хоть и надменные засранцы, но вне официальных ситуаций вполне способны шутить, смеяться и говорить гадости. Образ Цунаде-самы, изначально представавшей в моем воображении прямолинейной алкоголичкой, поколебался ещё в первый визит в Коноху и окончательно рассыпался, стоило внимательнее присмотреться к тому, как она рулит госпиталем. Хорошо рулит, жестко, но без перегибов. Будущий нукенин и всеобщая страшилка Орочимару оказался вполне адекватным — насколько этот термин применим к шиноби — человеком и ученым, его психические отклонения в пределах нормы. Хотя, не исключено, успешно скрывает. Жених моей заклятой подруги, Минато-кун… Честно сказать, слабо представляю его в должности хокаге. Глава клана или, тем более, скрытой деревни по определению должен быть хитрожопой ядовитой тварью, иные в нашем обществе не выживают. На мой взгляд, Намикадзе слишком открыт и слишком добр. Ну, может, ещё укатают сивку крутые горки — как-никак, Третья война на носу.
Кстати, хорошим сенсеем я бы его не назвала. В команде разлад, один ученик ревнует и смотрит на другого волком, у того явные проблемы с психикой, девочка вообще не знает, чего хочет, и разрывается между этими двумя. Да загрузи ты их работой так, чтобы лишних мыслей в голове не оставалось, а потом брось на миссию — мигом поймут, что такое напарники. Даже если друзьями не станут, понимать друг друга с полуслова начнут.
А ещё через месяц мы торжественно согласовали договор. Формально — предварительный, фактически окончательную редакцию. Осталось отвезти все три экземпляра на остров, там их подпишет Узукаге-сама, затем один останется у нас, второй вернется в Лист и ещё один отправится на вечное хранение в архив даймё. Очень красивую церемонию устроили, на весь день. Сбор полного Совета Джонинов, цветастые речи глав кланов, оглашение текста договора с разъяснением тонких моментов (не всех, разумеется), подпись Сарутоби Хирузена-доно, поставленная кистью с волосками некой священной животины из храма… Наверняка специально для таких случаев держат. Потом на улицы вытащили столы, организовали угощение, танцы, всякого рода развлечения вроде конкурсов и уличных жонглеров. Под вечер многие напились и начали громко петь, или просто орать под грохот фейерверков.
Весело было.
Падение
Мы опоздали на жалкую половину года.
Уже после возвращения домой, на остров, стали выясняться потрясающе интересные вещи. Некоторые поведал Кейтаро-сама, о чём-то рассказала мать, какие-то выводы сделала я сама. Например, на обратном пути посольство шло прежним маршрутом, но состав изменился — значительно прибавилось сопровождающих шиноби Листа. Часть наших людей осталась в Конохе, готовиться к приёму переселенцев.
Разговоры о моём возможном замужестве действительно имели место и едва не дошли до стадии практического обсуждения. Помешало, как ни удивительно, тесное общение с Орочимару. Нас со Змеюкой слишком часто видели вместе, и мы производили — это не мои слова — настолько гармоничное впечатление, что Нобору-сама не решился делать предложение и плавно свернул тему. Не знаю, как это трактовать. То ли Учиха настолько ненавидят саннина, что рефлекторно отторгают всё, с ним связанное, то ли решили, что неоднозначные знакомства их потенциальной химе могут бросить тень на клан. Как ни крути, а репутация у Орочимару плохая, слухи про него ходят неприятные.
Повезло. И в том смысле повезло, что позывов к семейной жизни я пока что не чувствую, и в том, что становиться госпожой Учиха у меня нет никакого желания. У них совершенно иные традиции, отличный от нашего внутренний этикет, другое приемлемое поведение и неприемлемое. Узумаки к моим особенностям уже привыкли, а вот красноглазые обязательно стали бы ломать. Да и в создание потайной деревни я вложила много труда и усилий, не хотелось бы отдавать проект в чужие руки.
Итогом переговоров старейшины клана, вроде бы, остались довольны.
— Их приводит в ярость одна только мысль о том, чтобы покинуть Узушио, — уточнил Кейтаро-сама, описывавший обстановку в Совете. — Тем не менее, выхода они не видят. Малые деревни, из которых мы надеялись сколотить коалицию, медлят или выставляют недопустимо высокие требования. В то же время, в Молнии сидят послы Тумана, и планируют нападение на нас. Так что, либо Узумаки уходят в Лист, либо…
Он пожал плечами и отпил чаю, не желая проговаривать вслух очевидные вещи. Мысленно я ему посочувствовала — общение со старперами из Совета выматывает сильнее любой тренировки. Впрочем, Кейтаро-сама имеет с ними дело постоянно, так что приобрел некоторый иммунитет и сделал несколько шагов по пути, ведущему к полному дзен.
— В текущих условиях Аой-сама добился максимально возможного, — продолжил господин после короткого молчания. — Тем не менее, мы надеялись на большее.
«Мы», и себя включил. Похоже, в чем-то Сарутоби-доно посла переиграл. Ну да глупо было ожидать от него иного, не та личность, чтобы сдавать позиции без сопротивления. Выяснить подробности не стала, всё равно не ответит, вместо этого задала шкурный вопрос:
— Аой-сама упоминал моё имя?
— К счастью, нет.
Старый хрыч никогда не хвалит подчинённых. Ни-ког-да. Зато косяки описывает подробно и с удовольствием.
— Тем не менее, в поданных им списках на поощрение ваше имя находится в первой четверке, — продолжил Кейтаро-сама. — Поэтому, если у вас, Кушина-химе, имеются какие-либо пожелания, сейчас самое время их озвучить.
— Думаете, их выполнят? — в голосе невольно прозвучало сомнение.
— Скажем, сейчас их проигнорировать сложнее, — дипломатично ответил босс.
На мой взгляд, Узукаге извернётся, но наградит по-минимуму. Он ничего не забыл и ничего не простил, у людей, сидящих на вершине власти, память избирательная и очень крепкая. Даже радует, что мне ничего такого особенного не надо. Близкие прикрыты, кто сидящим напротив мужчиной, кто больничным начальством; карьеру делать не стремлюсь; допуск в тайную часть библиотеки, к закрытым знаниям, не выпрашиваю. Разве что через учеников давить. В общем, о чём-то просить я не стану — незачем показывать возможным недоброжелателям свои уязвимые точки.
— У меня есть всё, что мне нужно, Кейтаро-сама.
— Подумайте, — господин, по-видимому, решил, что я кокетничаю или придуриваюсь, — второго такого раза может не представиться.
— Но мне действительно нечего просить у Узукаге-сама, — пожала я плечами. Самую малость, только наметив движение, не рискуя слишком уж откровенно плевать на этикет. Как бы хорошо Кейтаро-сама ко мне не относился, разница в нашем положении велика. — Своим местом на службе я довольна, подавать прошение о дозволении брака в ближайшем будущем не намерена, доступ ко всем интересующим хидзюцу у меня есть. Если вдруг потребуется консультация у какого-либо мастера, обучение я в состоянии оплатить, а деньги, надо полагать, за участие в посольской миссии и так дадут. Ученики достаточно сильны, чтобы сдать ближайший экзамен на чунина без дополнительной поддержки с моей стороны. Или вы полагаете, их попробуют завалить?
— Нет, сейчас в этом нет смысла, — задумчиво согласился господин.
— Вот видите, — подытожила я, — во мне нет ложной гордости. Единственное, что приходит в голову, это попросить добавить в Тагути гакуре пару-тройку мастеров разных специальностей, но стоит ли сейчас привлекать внимание к проекту?
— Почему бы и нет? В связи с переездом в Лист одни члены клана уезжают в мелкие филиалы, другие едут прямо на новое место жительства. Из-за неизбежной суматохи потерять из виду несколько ценных специалистов довольно легко. Значит, таково ваше пожелание?
— Решение о моем назначении главой Тагути не будет пересмотрено? — задала я встречный вопрос.
— Учитывая ваши связи в Конохе… Нет, всё-таки другие кандидатуры подходят хуже.