— Позови Петра, — Матрёна не обратила внимания на реплику Марины.
— Петро! — громко позвала хозяйка. — Тут к тебе пришли!
На крыльце появился хмурый Пётр.
— Зачем пожаловали?
— Как ты мог! — набросилась на него Матрёна. — Ты заставил ребёнка солгать тебе ради перочинного ножика.
Пётр с удивлением смотрел на жену.
— Вот, забирай! — Матрёна протянула ножик мужу.
Пётр отвёл её руку.
— Ну-ка иди сюда, сорванец! Смотри на меня!
Ваня приблизился к Петру и опасливо поднял глаза.
— Почему ты мне соврал?
— Я… я… Дядя, ты не верил маме, всех расспрашивал про Андрейку. Я подумал, если скажу тебе то, что ты хочешь услышать, могу получить перочинный ножик.
— Как бы я хотел надрать тебе уши, гадёныш!
Пётр наклонился к Ване и пристально посмотрел ему в глаза, мальчик съёжился от страха.
— Беги, пока я тебя не выпорол!
Ваня опрометью кинулся прочь.
Матрёна тоже хотела уйти, но Пётр её задержал.
— Не верь этому гадёнышу. Я ни о чём его не спрашивал и ничего ему не предлагал. Он сам подошёл ко мне и сказал, что знает правду о рождении Андрейки. Просил за это перочинный ножик и мой солдатский ремень.
Матрёна почему-то сразу поверила, что муж говорит ей правду. Он никогда не лгал ей, скорее недоговаривал, но не лгал. Она снова протянула ему ножик:
— Возьми!
— Отдай мальчишке, — замотал головой Пётр. — И помни: ты пригрела на груди змеёныша.
Всю дорогу Матрёна думала о Ване и о том, что сказал про него Пётр. Мальчик, похоже, действительно пошёл в отца: лживого, непутёвого и бездушного человека, из-за которого её сестра загубила жизнь. Может быть, правы были её мать и Пётр, которые уговаривали сдать детей умершей сестры в детдом? Может быть, так и надо было сделать? И большинство её знакомых так бы и поступили. Но не она. Эти мальчики, Ваня и Сеня, были кровиночками её единственной сестры. И она не позволит им пропасть, как бы трудно ей с ними ни было.
Эпизод 40. Альбинизм
По мере того как Андрейка рос, он всё больше походил на Ханса, хотя тот, в отличие от мальчика, был темноволосым, темнобровым, с густыми чёрными ресницами. Но разрез глаз и цвет радужки у обоих был почти одинаков. Однако с глазами у Андрейки что-то было не так: Матрёна не сразу поняла, что он плохо видит.
Однажды они шли по улице, вдруг Андрейка остановился как вкопанный и испуганно произнёс:
— Мама, там бык!
— Какой бык? — удивилась Матрёна.
— Большой, страшный, давай вернёмся!
Сколько ни всматривалась в даль Матрёна, нигде не видела быка.
— Андрейка, где бык? Покажи!
— Вот он, рыжий бык!
Мальчик протянул руку в сторону воображаемого быка, и Матрёна увидела выглядывающий из-за кустов бок ржавой цистерны, оставшейся ещё с войны.
— Это не бык! Не бойся, — засмеялась она. — Это большая ржавая бочка.
Мальчик опасливо шёл за матерью, вцепившись в неё двумя руками, и успокоился, только когда они вплотную приблизились к цистерне.
— Теперь видишь, что это не бык?
— Вижу, — улыбнулся ребёнок.
Бабка Биджика, которой Матрёна рассказала о случае с Андрейкой, не удивилась.
— У таких детей, как твой сын, обычно бывает плохое зрение. Надо бы тебе сходить с ним к врачу, проверить глаза.
— Он может ослепнуть? — испугалась Матрёна.
— Ослепнуть не ослепнет, но следить за зрением надо.
Матрёна расстроилась: мало того, что по слободе ходят слухи о немецком происхождении мальчика, так он ещё уродился с такой необычной внешностью и вдобавок плохо видит. «Задразнят его, задразнят!» — мысленно сетовала она.
Окулист подтвердил худшие опасения Матрёны: у ребёнка с рождения плохое зрение, и лучше ему носить очки.
— Очки? В три с половиной года? — поразилась она.
— Ваш сын не видит окружающий мир так, как его видите вы. А для него это очень важно, ведь он растёт, и у него может сформироваться искажённое представление о действительности.
— Доктор, Андрейку можно вылечить? — с робкой надеждой спросила Матрёна.
Врач её не утешил:
— К сожалению, нет. Это наследственное заболевание. Называется альбинизм. Зрение может только ухудшиться, но мы будем следить, чтобы этого не произошло. И пусть он поменьше бывает на солнце. У таких детей кожа очень чувствительная.
— Да, я замечала, у него кожа сильно краснеет на солнце, но загар к нему не пристаёт.
— Вот-вот! — поддакнул врач. — Именно об этом я и говорю.
Очки пришлось ждать долго: заказ из местной сельской аптеки переслали в Курск. Наконец Матрёна привезла домой маленькие очки в роговой оправе. Андрейке они понравились, он не хотел их снимать даже на ночь. Однако братья и сёстры всё время норовили отнять у него обновку, чтобы подурачиться, а также посмотреть через линзы очков на странно уменьшенный мир.